Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

lily of the valley

Самое любимое:

"В нашем детском мире - над ним - существовали взрослые. Где-то на Олимпе (в Консерватории) существует папа; он всегда занят, видим мы его только за столом.

Завтрак. Открывается дверь из Консерватории в нашу столовую, входит папа и всегда приводит с собой кого-нибудь. За столом общий разговор - нам лучше помалкивать. Иногда нам капают в воду красное вино, оно не смешивается с водой, а лежит сверху - это "интересное винцо". После завтрака надо подойти к папе, и он дает тебе "копарик" - кусочек сахара из черного кофе. Ах, как вкусно!

Мама - та ближе. Утром она встречает нас в столовой, на ней халат с широкими рукавами, можно залезть туда головой - сердце тает, такая она милая.

<...>

Помню, как папа взял меня с собой в заграничную поездку; было мне неполных 16 лет. Ехали мы на пароходе до Стокгольма, потом в Копенгаген и затем к маме в Берлин, где она лечилась. Тут папа и стал вычитывать маме все мои промахи: Аня не умеет себя вести и т.д. Мама с некоторым страхом спросила: "Да что же она такое сделала?" Кажется, главное мое прегрешение было то, что, когда мы с папой были у русского посла в Копенгагене30, я на его вопрос, учатся ли мои братья в лицее (он был папиным товарищем по лицею), ответила, что мои братья не хотят учиться в привилегированном заведении, что было совершенной правдой. Тут мама вздохнула с облегчением: "Ну, это еще ничего".

<...>

Совсем недавно мне рассказывали, как папа провожал брата на фронт еще в самом начале войны и, вернувшись, сказал: "Вот я дожил до счастливого дня, когда мой сын идет защищать родину". У него это была не фраза, так он думал и чувствовал.

И мама... Весной 15-го года она уехала в Кисловодск красивой пожилой женщиной, а вернулась в Петроград после смерти брата маленькой старушкой.

Есть фотография, снятая на Кисловодском вокзале: встреча гроба с телом брата - он похоронен в Кисловодске, там же, где дед и бабушка и где потом были похоронены отец и мама, недолго его пережившие.

Тело брата привез его вестовой, живший после этого некоторое время у нас в семье. После революции он писал маме: "Как Сережа был бы рад!"

<...>
А тут люди были другие - они умели радоваться, а я уже с начала войны об этом забыла. Мне был 21 год, с меня будто сняли мрак и тяжесть последних месяцев, мне стало легко и весело.

Не заметить Александра Васильевича было нельзя - где бы он ни был, он всегда был центром. Он прекрасно рассказывал, и, о чем бы ни говорил - даже о прочитанной книге, - оставалось впечатление, что все это им пережито. Как-то так вышло, что весь вечер мы провели рядом. Долгое время спустя я спросила его, что он обо мне подумал тогда, и он ответил: "Я подумал о Вас то же самое, что думаю и сейчас".

Он входил - и все кругом делалось как праздник; как он любил это слово! А встречались мы нечасто - он был флаг-офицером по оперативной части в штабе Эссена и лично принимал участие в операциях на море, потом, когда командовал Минной дивизией, тем более. Он писал мне потом: "Когда я подходил к Гельсингфорсу и знал, что увижу Вас, - он казался мне лучшим городом в мире".

<...>

К весне я с маленьким сыном совсем переехала в Гельсингфорс и поселилась в той же квартире Подгурского, где мы с ним встретились в первый раз. После Петрограда все мне там нравилось - красивый, очень удобный, легкий какой-то город. И близость моря, и белые ночи - просто дух захватывало. Иногда, идя по улице, я ловила себя на том, что начинаю бежать бегом.

Летом мы жили на даче на острове Бренде под Гельсингфорсом, там же снимали дачу и Колчаки. На лето все моряки уходили в море, и виделись мы часто, и всегда это было интересно. Я очень любила Славушку, и он меня тоже. Помню, я как-то пришла к ним, и он меня попросил: "Анна Васильевна, нарисуйте мне, пожалуйста, котика, чтоб на нем был красный фрак, а из-под фрака чтоб был виден хвостик", а Софья Федоровна вздохнула и сказала: "Вылитый отец!"

Осенью как-то устроились на квартирах и продолжали часто видеться с Софьей Федоровной и редко с Александром Васильевичем, который тогда уже командовал Минной дивизией, базировался в Ревеле (Таллин теперь) и бывал в Гельсингфорсе только наездами. Я была молодая и веселая тогда, знакомых было много, были люди, которые за мной ухаживали, и поведение Александра Васильевича не давало мне повода думать, что отношение его ко мне более глубоко, чем у других.

Но запомнилась одна встреча. В Гельсингфорсе было затемнение - война. Город еле освещался синими лампочками. Шел дождь, и я шла по улице одна и думала о том, как тяжело все-таки на всех нас лежит война, что сын мой еще такой маленький и как страшно иметь еще ребенка, - и вдруг увидела Александра Васильевича, шедшего мне навстречу. Мы поговорили минуты две, не больше; договорились, что вечером встретимся в компании друзей, и разошлись. И вдруг я отчетливо подумала: а вот с этим я ничего бы не боялась - и тут же: какие глупости могут прийти в голову! И все.

Но где бы мы ни встречались, всегда выходило так, что мы были рядом, не могли наговориться, и всегда он говорил: "Не надо, знаете ли, расходиться кто знает, будет ли еще когда-нибудь так хорошо, как сегодня". Все уже устали, а нам - и ему и мне - все было мало, нас несло, как на гребне волны. Так хорошо, что ничего другого и не надо было.

Только раз как-то на одном вечере он вдруг стал усиленно ухаживать за другой дамой, и немолодой, и некрасивой, и даже довольно неприятной, а мне стал рассказывать о ее совершенствах. И тогда я ему рассказала сказку Уэллса о человеке, побывавшем в царстве фей. Человек поссорился со своей невестой и с горя заснул на холме. Проснулся он в подземном царстве фей, и фея полюбила его, - а он ей рассказывал о своей невесте, о том, как они купят зеленую тележку и будут в ней разъезжать и торговать всякой мелочью, и никак не мог остановиться. Тогда фея поцеловала и отпустила его, и он проснулся на том же холме. Но он никак не мог забыть того, что видел, невеста показалась ему топорной, все было не так. И попасть обратно в подземное царство ему уже не удалось. Рассказала я в шутку, но он задумался.

И все шло по-прежнему: встречи, разговоры - и каждый раз радость встречи".

Из воспоминаний Анны Васильевны Тимирёвой (книга "Милая, обожаемая, Анна Васильевна")

Отрывок из сериала (не из фильма, который, конечно, укорочен) - Харбин. Любимая часть: "и ничего у нас этого не будет... ни большого стола, ни детей...":

drink-drank-drank

"В Рождество все немного волхвы. В продовольственных слякоть и давка..."

Шла сегодня и твердила это стихотворение часами.Вся моя подготовка к урокам с мелкими чаще всего сводится к тоннам барахла, которое я сортирую накануне.
Сильвия, увидев мою коробочку, оклеенную бисером, выдохнула:
-Туда можно положить пиратское золото!
-С этого места поподробнее, - навострила уши я.
Потом пошла и купила несколько пачек этого золота в фикс прайсе и... облегчила себе жизнь: не пеку до четырёх утра пряники детям, а дарю им пенни (с гербами Великобритании или Георгом Третим, что ли, который в этом наборчике оказался), и они его переводят в альбом, грызут, нюхают... они вкусно пахнут - словно подарок в детстве. С шоколадом и апельсинкой.
Утром я хмурая, с большими сумками обычно, но во дворе встречаю третий класс - они меня охлопают и огладят как мрачную кобылку, и я иду на работу уже весёлая и проснувшаяся. Так подзаправишься у них, а потом улыбаешься уже всем.
Сегодня был рождественский мальчик в пиццерии, который завис со щипцами над неровно порезанной пиццей на прилавке, а потом аккуратно и медленно подцепил самый большой - густо покрытый красным луком, бегоном и брызгами соуса барбекю.
-Прекрасно, - пробормотала я, следя, не отрываясь, за его божественными манипуляциями.
-Конечно прекрасно! - говорит и улыбается под маской.
Это я после педсоветов всегда должна заправиться и отойти, чтобы потом пройти три фикс прайса, десять ледяных гор, сносить несколько пар железных от холода башмаков, чтобы найти это самое пиратское золото, а то я всё раздала, а оно внезапно всюду закончилось. И, наевшаяся, уже нашла. А потом пришла домой и нашла в подъезде Бориса, т.к. он удрал днём, когда я уходила на коллегию, и я его даже дверью нечаянно прижала, но он так рвался на улицу, что... гулял этак часиков пять, но вернулся - всегда этому радуюсь:

catch the sun

(no subject)

Внезапный пост: подумала, чем бытовая жизнь в декабре 2020-го в Иркутске отличается от 2019-ого, кроме маски? - тем, что теперь в каждом супермаркете или ТЦ возле дома (я живу возле трёх крупных ТЦ, поэтому почти каждый день туда хожу за кормом Борису, Гусару и Чернышу или семечками для птиц) нельзя больше купить сувениры. Особенно всякие вкусные - исчезли сто сортов кедрового марципана, ягоды в шоколаде и ещё какие-то буржуазные излишки типа шоколадных омулей и позочек в деревянных коробочках. Теперь за всем особенным нужно куда-то ходить. Это вам не рикотты, моцареллы и мой любимый местный "Mont", которые и в Иркутске давно научились вкусно делать. О'кей, я не гурман, но чувствую разницу в моцареллах, но... с другой стороны в нашей (не из молока буйволиц) есть своя прелесть - она диетически пресна. Короче, вот это мне - как экскурсоводу - сильно бросилось в глаза в этом году.

Да, мы шли с Лучшим по Верхней набережной, где позакрывались некоторые кафе, а их тут же перекупили и... так позная обзавелась какими-то инстаграмными диванами и креслами, где теперь на столах появились неразлучные кетчуп-соевый соус, пара затрапезных мужиков на диванах, но... вывеска зато соответствует интерьерам - "Позэтная". Долго смеялись!..
конфекты

(no subject)

Купила себе (зачёркнуто) домашним детям желанный (для меня:) "Гранд-отель" и "Королевский магазин". Это я вдруг нашла альтернативу рисованию, которое люблю, но оно в плане английского мне как-то никак... а тут я откашливаюсь и сообщаю, что можно приклеить диван, на который небрежно брошена китайская шёлковая шаль в раздел "дамская одежда". А в корзинку с едой положить креветок, лук-порей, имбирный лимонад и сливовый джем. В шляпную коробку можно положить шляпу с зелёным бантом. А в кота можно посадить на пуфик. Не забудьте, дети, клюшки для гольфа. Ладно... так и быть - клей их в "винный погреб" или в оранжерею.

"За брекфастом яркий паточный сироп, golden syrup, наматывался блестящими кольцами на ложку, а оттуда сползал змеей на деревенским маслом намазанный русский черный хлеб. Зубы мы чистили лондонской пастой, выходившей из тубочки плоскою лентой. Бесконечная череда удобных, добротных изделий да всякие ладные вещи для разных игр, да снедь текли к нам из Английского Магазина на Невском. Тут были и кексы, и нюхательные соли, и покерные карты, и какао, и в цветную полоску спортивные фланелевые пиджаки, и чудные скрипучие кожаные футболы, и белые как тальк, с девственным пушком, теннисные мячи в упаковке, достойной редкостных фруктов. Эдемский сад мне представлялся британской колонией.

Я научился читать по-английски раньше, чем по-русски; некоторая неприятная для непетербургского слуха - да и для меня самого, когда слышу себя на пластинке - брезгливость произношения в разговорном русском языке сохранилась у меня и по сей день (помню при первой встрече, в 1945 что ли году, в Америке, биолог Добжанский наивно мне заметил: "А здорово, батенька, вы позабыли родную речь"). Первыми моими английскими друзьями были незамысловатые герои грамматики - коричневой книжки с синяком кляксы во всю обложку: Ben, Dan, Sam и Ned. Много было какой-то смутной возни с установлением их личности и местопребывания. "Who is Ben?", "Не is Dan", "Sam is in bed", "Is Ned in bed?" ("Кто такой Бен?" "Это - Дэн", "Сэм в постели", "В постели ли Нэд?" (англ.)) и тому подобное. Из-за того, что в начале составителю мешала необходимость держаться односложных слов, представление об этих лицах получилось у меня и сбивчивое и сухое, но затем воображение пришло на помощь, и я увидел их. Туполицые, плоскоступые, замкнутые оболтусы, болезненно гордящиеся своими немногими орудиями (Ben bas an axe), они вялой подводной походкой медленно шагают вдоль самого заднего задника сценической моей памяти; и вот, перед дальнозоркими моими глазами вырастают буквы грамматики, как безумная азбука на таблице у оптика.

Классная разрисована ломаными лучами солнца. Брат смиренно выслушивает отповедь англичанки. В запотевшей стеклянной банке под марлей несколько пестрых, с шипами, гусениц, методично пасется на крапивных листьях, изредка выделяя интересные зеленые цилиндрики помета. Клетчатая клеенка на круглом столе пахнет клеем. Чернила пахнут черносливом. Виктория Артуровна пахнет Викторией Артуровной. Кроваво-красный спирт в столбике большого наружного градусника восхищенно показывает 24 Реомюра в тени. В окно видать поденщиц в платках, выпалывающих ползком, то на корточках, то на четвереньках, садовые дорожки: до рытья государственных каналов еще далеко. Иволги в зелени издают свой золотой, торопливый, четырехзвучный крик".

Владимир Набоков




Collapse )
drink-drank-drank

(no subject)

В школе отключили отопление, и я решила прогулять свой любимый свитер. Но пришла, а там, как обычно, как в сауне. Только к третьему уроку моему стало попрохладнее, но не настолько, чтобы в свитере ходить.
Ругала пятый класс, разбирая контрольные. Собрала все выражения, которые сама не люблю - про кровь из глаз, то это позор, мрак и ужас.
После урока подошёл ребёнок, глянул чистыми глазами и подарил конфету.
-Тьфу, - мысленно сказала я, забрала конфету и пошла домой.

Эти залежи конфет тут взыграли на медосмотре. В очереди было двадцать пять человек, и я периодически поднимала масочку и закидывала в рот кофетку, ибо там уже всё совсем пересохло, и мне было вообще одиноко - я забыла дома телефон. Так, что конфетный фонд от нераскаившихся учеников иногда приносит пользу.

Потом подумала, что детей у меня как грибов - солить можно. Но я как тот замотанный препод, который приходит на пару и спрашивает: - Вы у меня... кто?
Не всегда я могу сфокусироваться и понять, что за класс передо мной, а, может, у Милли и Тины не капец головного мозга наступил (такой, что они в собственных именах три ошибки делают!), а просто какой-то неудачный день, стресс, ссора, больная голова... отсюда и странная контрольная, - об этом я виновато вспоминаю, когда перебираю в памяти последние 80-100 детей... и понимаю, что никого из них не знаю (и слава Богу! многие знания - многие печали).

А, может, я просто устаю проверять контрольные, если их больше двадцати пяти. Отвлекаюсь на сериалы, кофейки, печеньки... тем более, что на контрольных ещё все желают написать "я вас любил, любовь ещё быть может" - в смысле, что пишут: Понятен ли Вам мой почек? - далее рисуют две кнопки: "yes" и "no". Или: - У меня всё ОК? - далее две кнопки. Это новенькие так шалеют от возможности обратной связи.
Некоторые пишут: - Переверните страницу.
Переворачиваю, а там написано: I love English, и мне надо написать "me too", и т.д.
Короче, я им даже признательна, т.к. очень долго и муторно всё это проверять, а тут иногда гороскопы, кроссворды и анекдоты почти.
Сегодня во всех классах хотела рассказать про пудинг, но там уже все всем всё рассказали, и я могла даже вещать на английском, т.к. переводчиков хватало (школа маленькая, и все знают, кто и что вытащил в этом году).
Чтобы не было ложного впечатления, что жизнь моя прекрасна, поясню, что у меня есть ребёнок, который моё появление с чайником в руках встретил фразой: - А где жрачка?
И я не шучу. В смысле, что люди разные бывают. Как и всюду. Но в случае с этим ребёнком я просто смирилась, как в анекдоте:
-Нужно потерпеть, Ань.
-А что будет?
-Ничего. Нужно просто потерпеть.

teddy

(no subject)

Каждый раз, когда дело доходит до пудинга, то я твёрдо говорю классному учителю что он мне нужен. Нет, он мне ОЧЕНЬ нужен. Потому что нельзя резать и заговаривать детям зубы одновременно. А так я ставлю учителя спиной, и он рассказывает, что Витя получает этот кусок потому, что у него повысилась успеваемость в этой четверти, Кеша получает этот кусочек потому, что перестал плеваться бумагой в девочек и есть ластики... короче, говорит то, что дети реально слушают, притихнув. А я режу пудинг и кидаю эту желейную массу по тарелкам с ёлочками. Да, разумеется, в процессе я вижу, у кого там шиллинг, у кого взблеснуло золотое колечко, у кого там торчит палка корицы, и т.д.
Но именно в день пудинга у классного учителя какой-нибудь пожар слуается и... я мрачно размахиваю ножом, лопаткой (старинная лопатка погнулась об пудинг и стала как мастерок из мультиков про Тома и Джерри), говорю что-то детям, чтоб не орали, говорю, кто там идёт следующий, размазываю эту чёртову паннакотту по тарелкам и пытаюсь утешить тех, кому "много", "мало", "фу, а я хотела другой кусочек...", "а я хотел с мишкой, а вы мне дали с совушкой" (и наоборот).
Парсифалев после урока: - Вы мне специально холостяка подсунули?
я приложила руку к сердцу и честно ответила: - Нет, я тебе подсунула старую деву, т.к. это смешно. А пуговица холостяка тебе бонусом ушла.
-Это с Нового года начнёт действовать? Я тогда щас отгуляю своё.
-Гуляй-гуляй, - кивнула я рассеянно и обратилась мыслями к Борису, который был в загуле больше суток. Пришла с работы, а у всех подъёздов объявления расклеены: "НАШЛА КОТА! - и номер тлф". Позвонила. Сказала добрая женщина, что сидит на верхнем этаже в 4-ом подъезде. Прибежала - нет его.
Вечером ситуация повторилась. Забрала этого отнюдь не холостяка и... притащила домой. Их сиятельство гордо молчат. Не урчат, не разговаривают, не едят. Всем недовольны. Наводят марафет на диване.. И бесят меня (ибо я вообще-то переживала и десять раз ночью выглядывала в подъезд).
Да, Джордж будет Властелином Колец, Парсифалев - холостяком и старой девой, Айрис - пять раз будет мошенником, Лодегрансов встретит двух королев и сам станет королём, а большинство девушек расстроены - они ничего не нашли. Только Милли будет богатой (шиллинг) и Сольвейг тоже (шоколадная монета). А Ланселотова не было, и я рада, т.к. они до моего урока опять вышивали, а Ланселотов с иголкой, боюсь, мне бы последние нервы убил.


Collapse )
say in jest

Принцессы не храпят | Уральские пельмени 2020

-Какое домашнее задание? - спрашиваю Агату.
-Повторить презент симпл и континиус.
-Хорошо. Я буду задавать вопросы, а ты отвечай: Does your brother like tomatoes?
-No, he doesn't.
-Is your dad jumping now?
-No, he isn't.
-Am I snoring?
-I don't know.
-Да не вообще, а сейчас.
-А! Сейчас не храпите. Ой, а помните, как Рожков хотел Ксюшу записать на видео, что она храпит? А она перестала... а до этого он смешно комментировал: Косатки! Медведь заводит КАМАЗ!
Пришла домой и посмотрела:

catch the sun

"А я живу от зимы до зимы..."

А сама я зимой живу от заправки до заправки. Сплошная дозаправка на лету! Поработаю, у меня всё ужасно болит (сразу всё!), думаю, что вот, это оно... а потом быстренько заливаюсь кофе, апельсиновым соком и ем что-то мясное, горячее и... могу ещё несколько часов работать. Потом сплю. Сплю даже между уроками, днём, под пледом. Потом надо поесть и... опять фигачить. Засоряю планету пластиком и поддерживаю иркутский завод, где выпускают лимонад. У них сейчас есть напиток (в названии что-то, связанное с иммунитетом), который у всех идёт на ура - бузина и витамин цэ. Как сидр без газа или грейпфрутовый сок без горечи. У них есть ещё всяческий имбирь-лимон (ждём берёзового гриба, да?), но они менее вкусные... а вкусный именно этот - часто вижу его у людей в магазинах - тоже заправляются на ходу. И можно потом опять работать, работать, работать... мне тут один коллега напомнил, что мои уроки невозможны и довольно тяжелы для детей, т.к. они только на вдохе, а покоя и расслабленности там нет. Впервые задумалась о том, что это никак не искоренить, боюсь, потому что в душе не учитель, а только играю роль учителя. Когда выхожу из школы, то меняю выражения лица, осанку, походку и делаюсь вполне обычным человеком, а не изображаю разных персонажей. В шестом классе сейчас гирлянда мигающая вокруг доски - я вообще себя Элвисом ощущаю. Они ещё и зеркало притащили. В нём я сияю сбоку, а с другого боку я сияю от зимнего солнца, которое светит в окно так, что горят тетради, ручки, часы, ободки, заколки и лица у всех. Более того - не думаю, каким голосом я сейчас ту или иную фразу произнесу. Кого сейчас сыграю, громко, тихо, уверенно, пошутить? покричать? проигнорировать? - там всегда играешь роль, но никогда не расслабляешься и не бываешь собой. Поэтому к концу дня болят руки, ноги, спина, мышцы лица и те болят... Зато какое счастье всегда идти на работу и с работы - т.к. будет полная перезагрузка всех программ, и это густое и торжественное молчание, которое заполняет тебя до краёв, как снег... Моя первая учительница когда-то махнула рукой:
- Работай, как можешь.Ты вообще всегда играешь. Не только на работе...
Разумеется, на частных уроках я вполне себе я, а ещё хихикаю больше, чем когда-либо, ибо сейчас каждый ребёнок мне сообщает, каких именно подарков он ждёт от Деда Мороза. Другие темы, обычно, забыты до Нового года. Все мои дети в том возрасте (кроме Сильвии Сандерс), когда примерно прикидывают материальные возможности "Деда Мороза".
-Скажите, что вы мне посоветуете?
-Снегокат? - фыркаю.
-Нет, это дорого. Надо поскромнее, но я не знаю, насколько.
-Оля, кто-то любит арбуз, а кто-то - свиной хрящик, - как сказал Гоголь. Не могу я тебе посоветовать. Пиши, не отвлекайся.
-Почему?
-Год назад ты хотела портативную колонку, чтобы кататься на самокате, а колонка бы играла у тебя в блестящем рюкзаке, и тебе во дворе все завидовали.
-Чем плохо-то? - Оля хмурится и чувствует скрытый сарказм.
-Это не плохо, а просто я не удивлюсь даже, если ты попросишь ватные штаны и пистолет. Я просто вообще ко всему с тобой готова, - устало сообщаю, т.к. я такого наслушиваюсь в декабре, что меня уже ничем не удивить. Бориса - тем более:

best beloved

(no subject)

Во втором классе есть мастер Джордж, который называет меня "моя тыковка" (по-английски, конечно). Нет, парень не спятил, он просто впечатлился тем, что я им как-то рассказала, что англичане и американцы часто называют друг друга маффины и памкины.
Всё посмеялись и забыли - ну, мило, ну, чё... А он с тех пор так со мной здоровается, хотя он-то не милый пушистый детёныш, а вполне себе шустрый джентльмен.
-Откуда ты знаешь, как меня на самом деле зовут? - спросила я по-русски, когда он только в класс пришел.
-А вот... разузнал! - заявил мастер Джордж, и я поняла, что парень далеко пойдёт.
Так вот. Сегодня я правда молодец и тыковка! Мы закончили стенку, которую подпирали с осени. Она мне до смерти надоела и... уже время замешивать пудинги, а не только рисовать:


Collapse )
angel

Немного слов

Ходили в первой половине дня гулять. Не стала брать фотоаппарат, понадеявшись на эту старую уловку: тогда будет такая красота, что все просто закачаются! - так и вышло.
Может, потому ещё, что с Вэндиварей. Лет десять (нет, больше...), ходим на остров Юности среди недели днём, а там - ни души. Нет, одна женщина была, а потом растворилась среди ветвей... и утки. У селезней головы отливают праздничным изумрудом, у самих уточек перья отливают чернёным золотом. Иначе и не скажешь.
Ветки маньчжурского ореха, что на Художественном и возле драмтеатра - нестройный хор олених рогов. Все, наверное, представляют себе именно эту замшевость с белым пухом? - вот такие сегодня ветки... тоненькие веточки - это просто сахарные рожки. Маленькие.
К обеду тополя первые начали отряхиватся и просыпаться - и на нас летели огромные куски снега. Заметила, что у Вари обмёрзли ресницы, а про свои не подумала. Простодушно накрасилась сегодня впервые зимой и... не сообразила, что из-за маски это всё быстренько потечёт и размажется под и над веками... а ещё шапка сверху покрывается изморозью, и у меня всегда мокрые брови. С мокрыми бровями я свыклась, а южанку Сильвию Сандерс они всякий раз занимают.

Добросердечные соседи иногда льют в чашки для котов борщ. Через полчаса я со вздохом забираю этот брусок борща и несу в квартиру, чтобы он оттаял, а я его утилизовала. Впрочем, даже сухой корм смерзается в какой-то ком, и я рада, если удаётся ребят из подвала покормить прямо на месте, не дожидаясь заморозки еды до состояния "камень".
Их плюсов зимы: на почту стали сразу запускать внутрь. Почти не стоим на улице перед дверью, как весной, летом и осенью. Внутри так тепло и сонно, что даже можно и постоять (на табуреточки, которые переживают любой ремонт, покушаются многие, но в целом все просто счастливы, что стоят внутри!).

Река по-прежнему катит свои прозрачные воды, наполненные птицами и рыбой, а сверху всё это парит и выглядит торжественно. Выше - берега, осыпанные куржаком, а над - колесо обозрения. За памятником Александру III ходят огромные облака, похожи на снежные горы, а потом опять выныриваешь на берег, где морозный воздух летит над водой быстро-быстро... В заводях, впрочем, появилась сетка гигантских классиков - словно золотую сеть кто-то бросил на чуть застывшую воду...
И лучше меня об этом давным-давно уже написали другие:

-"Кое-где видна живая вода, почему-то совсем золотая под серебром льда, так что похоже на оклад с огромного образа. И вот эти кусочки фольги - воды - дымятся, от них идёт пар, сливаясь с туманом. Вообще - красиво, только трудно терпеть такой холод."

Ариадна Эфрон