Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

say in jest

(no subject)

"Писал он подробно, очень вежливо. И было что-то не совсем привычное в чуточку неуклюжей изысканности его писем. Это мне тоже нравилось. Ромка Каштан не смог бы так писать… И подруги мои знали, что у меня есть где-то далеко друг джигит, который шлет мне письма. Очень хотелось иногда показать моим любопытным подругам какое-нибудь письмо Амеда. Но мне казалось, что этим бы я нарушила обет взаимного доверия. Я уже знала всех друзей Амеда, была в курсе всех его дел и даже волновалась, когда заболел любимый жеребенок Амеда, ахалтекинец Дюльдяль, — о нем Амед писал в каждом письме с такой восторженной нежностью, что меня почему-то порой это уже начинало чуточку злить… Тогда я ему нарочно описывала, как мы ходили в кино вдвоем с Ромкой Каштаном и как смешно Ромка сказал про одного киноартиста, что он чересчур много хлопочет физиономией, а про нашего историка в школе — что он даже бутерброды ест исторические: бородинский хлеб с полтавской колбасой.Но на Амеда это не действовало, и в следующем письме он писал: «Пожалуйста, передай привет моего сердца твоим добрым друзьям и мудрому, красноречивому товарищу Р. Каштану. Мой Дюльдяль стал такой крепкий, что сегодня совсем оборвал привязь. Он стал очень красивый. Я считаю, что лучше такого коня у нас в Туркмении нет. Я хотел бы, чтобы ты видела его, какой он красивый…» Все более пылко и восторженно описывал Амед своего Дюльдяля. Тут он становился совсем поэтом. И однажды я была изрядно озадачена, когда, получив очередное письмо и от нетерпения, по своей плохой привычке, заглянув сразу на вторую страницу, прочла в конце ее: «Я покрываю поцелуями твою голову…» От негодования я даже растерялась. Кто ему позволил так писать! Но, прочтя первую строку следующей странички, я все поняла. «О мой дорогой Дюльдяль, — было написано там, — если бы нашелся человек, который захотел купить тебя ценой своей души, то и эта цена для тебя была бы низкой…» Так все это относилось к Дюльдялю! Ну, это другое дело. Но, не скрою, я почувствовала тотчас же некоторую досаду и разочарование. А Амед писал: «Я не жалею о деньгах, которые истратил на тебя, ни о зеленом клевере, ни о том беспокойстве, которое ты мне доставил, когда я думал, что ты пропал… Дюльдяль! Я вырастил его из жеребенка. Я даю ему каждый вечер сорок мер зерна. Он пьет из тщательно выструганной чашки свежую ключевую воду. Он ржет, взбираясь на скалы. Он стремится к битве, как стрела. Я украсил его убор двумя бубенчиками, чтобы ему не было скучно в его конюшне. Бархатной попоны на спину мало для такого коня! Серебряных подков с золотыми гвоздями слишком мало для него. О мой Дюльдяль! Живи долго и наслаждайся жизнью!..»Сперва я сердито подумала, что письмо это правильнее было адресовать не мне, в Москву, а Дюльдялю, на конюшню. Но, когда я прочла его еще раз, сердце мое смягчилось. Очень уж красиво и совсем по-своему писал Амед. У нас бы никто из мальчишек так не написал. И так как речь тут шла не обо мне, а о лошади, я в этот раз решилась похвастать письмом перед Ромкой Каштаном и прочла ему вслух место о Дюльдяле.
— Он у тебя что — ашуг, народный сказитель? — спросил, выслушав, Ромка.
— Минуточку. Прочти-ка еще раз это место о серебряных подковах и золотых гвоздях. Ну, так и есть! Узнаю следы знакомых подков. Это у них есть такое сказание. Забыл, как называется. Там герой с конем говорит. Я помню — это было в журнале, когда туркменские писатели приезжали. О, на коне с такими подковами и я бы тоже далеко ускакал!.. Поверь".

Лев Кассиль
конфекты

(no subject)

– Мой дядя Чарли занимает пост дворецкого в «Деверил-Холле», сэр. От него ко мне и поступает информация.
– Я даже не знал, что у вас есть дядя Чарли. Чарли Дживс?
– Нет, сэр. Чарли Силверсмит.
Удовлетворенный, я закурил сигарету. Все более или менее разъяснилось.
– Что ж, неплохо. Вы будете снабжать меня этими… как их?.. агентурными данными, если можно так сказать. Что за дом этот «Деверил-Холл»? Хорошо там? Какая местность? Живописная? Почва какая, песчаная? Обзор широкий?
– Да, сэр.
– Кормежка ничего?
– Вполне, сэр.
– Перейдем к персоналу. Имеется миссис Хаддок?
– Нет, сэр. Молодой джентльмен холост. Вместе с ним проживают пять теток.
– Пять?
– Да, сэр. Девицы Шарлотта, Эммелина, Гарриет и Мертл Деверил и вдова леди Дафна Винкворт, оставшаяся от покойного историка лорда П. Б. Винкворта. И еще с ними, насколько мне известно, живет дочь леди Дафны, мисс Гертруда Винкворт.
Услышав слова «пять теток», я ощутил некоторую дрожь в коленках. Шутка ли – очутиться в стае теть, пусть и не твоих лично. Но я напомнил себе, что в жизни важны не тети, а бесстрашие, с каким против них выходишь, и присутствие духа ко мне вернулось.
– М-да, – говорю. – Недостатка в дамском обществе не будет.
– Не будет, сэр.
– Тут, пожалуй, и Гасси Финк-Ноттлу обрадуешься.– Вполне возможно, сэр.

Брачный сезон, Вудхаус

Время летних книг!

movie

(no subject)

В этом году "Канны" (ИРКаннский фестиваль по вручению золотой кедровой ветви выпускникам) прошли/прошёл так тихо и скромно, что можно подумать, что локдаун в этом году, а не в прошлом. В прошлом народу пришло - как на премьеру в драматический театр. Тут - все свои. В прошлом году я сильно волокла на ковровую дорожку времён СССР (она нам досталась в наследство от семьи одного выпускника). А в этом году дорожка потерялась (она просто сушилась в бойлерной), и я пока её искала, постоянно повторяла, что беру все слова обратно, ибо в СССР делали отличные дорожки. Сейчас-то не делают. Как, кстати, деревянные пианино (после 91-го года ни одного не сделали)... жду когда выпускники притащат чОрный дисковый телефон, мне надо завести пионерский галстук и... будет полный фарш. Канны должны носить не только сибирский характер (бедный кедр, который я подстригла в соседнем дворе - он с прошлого года не оправился!), но и русский.

P.S. И почему говорят, что звёздам деньги даром достаются? - нет, они им очень тяжело достаются... хотя... может, за деньги проще в туфлях пару часов стоять? - спина болит нечеловечески. При том, что я вообще этим не страдаю, но... если долго стоять, то реально болит!

P.P.S. В этом году я выпустила тот свой класс, где расхреначила указку о парту ученика. Из палочки корицы. Они её потом радостно съели, поэтому... ни один ребёнок не пострадал, но зато запомнилось.

say in jest

(no subject)

Когда с детьми едем по центру города, то они часто пищат (если они с окраины):
- А скоро Ленина? А когда будет Ленина? (они в центре только ее и знают - ещё Юность и Модный квартал с Комсомолом, который уже Яркомолл, - добавляют).
-Мы уже почти... Почти... Поворачиваем. О, кто пропустил, что ему Ленин машет?
Мелкие начинают яростно вертеться и махать Ленину в ответ.
Поднятая рука памятника понимается ими всегда буквально:).
В этом году вокруг него впервые в жизни посадили тюльпаны в честь 360-летия города, но... их спёрли.

magic

(no subject)

Вышла сегодня всего на один класс, который ещё такой... довольно размягчённый и осоловелый после праздников.
Вообще они беспроблемные ребята, и я про них не пишу совсем, но там, конечно же, есть свои кадры. Вот, например, Клавдия Петровна. Не имеет значения, что ей лет девять, т.к. в душе ей вечные шестьдесят пять. Такие дамы по жизни носят спортивные кеды, курточку, шляпку и старомодный ридикюль. Или хозяйственную сумку с рассадой. У них бодрый взгляд из-под полей кепки или шляпы, на шее небольшой загорелый горбик, а руки, обсыпанные старческой "гречкой" сжимают ещё и палку. Якобы тросточку. Иногда это палка для поиска грибов. Но вообще-то они этой клюкой постоянно размахивают или тычут кого-то в спину. У Клавдии Петровны есть подруга Марья Алексевна - помельче, помилее, но отнюдь не побезопаснее... она отлично учится, а в свободное время либо плачет (её кто-то обидел, и тому сейчас влетит!), либо шушкается. И до меня доносится вечное:
-А я ему... А он, такой, мне... и там был прям опасный момент... а она, такая... но ты же её зна-а-аешь...
Эта парочка пенсионерок постоянно ищет подвох. И... порой она находит что-то, что я не заметила. Решила их порадовать британской книжкой с королями - открывала какую-нибудь императорскую или царскую чету, а они орали:
- Египет! Индия! Франция!..
А я кивала и терпеливо повторяла как зомби: - Иджипт, Индиа, Фра-а-анс...
-А почему в этой книге немцев нет? - въедливо спросила Клавдия Петровна, поправив очки.
-Эм... ну, наверное, случайно. Тут и японских императоров нет, Италии, вот, нет, - осеклась я, а потом твёрдо закончила: - Точно случайно.
-М-м-м! - протянула Клавдия Петровна, откинувшись назад. Вид у неё был довольный - какие-то свои выводы она сделала.
Но сегодня они очень добры, растроганы и сентиментальны. Поэтому после урока Марья Алексеевна не ограничилась моим формальным "Хэппи V-day!", а обняла меня:
-С Днём Победы, мисс Энни! Эх!..
И даже была без подвоха. Почти как какая-то прелестная двухлетка, которая сегодня где-то на 1-ой Советской взглянула на меня прозрачными и бездумными голубыми глазами (как у той бабушки, которая просит милостыню и чай с молочком в Новом рынке) и помахала ручонкой. И я радостно замахала в ответ, вспомнив кротких своих детей сегодня. Ну... только сегодня!

black hole

"мой дружок в бурьяне неживой лежит"

в этой части Амурского (Лисихинского) кладбища все похоронены примерно в сороковые годы. И постепенно стираются и сливаются с землей:

От героев былых времён
Не осталось порой имён.
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землёй и травой.
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых,
Этот вечный огонь,
Нам завещанный одним,
Мы в груди храним:



out of the sun

(no subject)

М. Б.

Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты
там, внизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже — черты.

Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.

Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.

Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.

Так творятся миры.
Так, сотворив, их часто
оставляют вращаться,
расточая дары.

Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданье потерян,
кружится шар.

1981
say in jest

(no subject)

Каждый раз, когда я вздыхаю, что не хочу ехать на урок, подруга Лена подбадривает меня в духе леди Хиллингтон (эту фразу ошибочно приписывают королеве Виктории): - Закрой глаза и думай об Англии!..

И я думаю. Надо сказать, что думы об Англии всегда связаны с деньгами и поднимают настроение. А вот думы о Родине... читаю тут книгу, которую подарила мне Надя, а там девочка спрашивает отца:
-Папа, что такое причитания? У Горького.
-О, это русское слово. Означает боль, горечь, беды.
Думаю: - Ну... о'кей. Трудно объяснить. В конце-концов, у нас сорок синонимов слова "страдания".
-У эксимосов сорок слов для снега, - резонно возражает папа.
-Чем богаты, - энергично покивала я.

say in jest

"О как намаялась я с тобой, моя попытка номер пять..."

"Подруги просили слёзно: Алёна, спасайся, пока не поздно! Держись от него подальше... но пятый мой совсем не такой..."

Почти все парни, в которых я была безуспешно и уныло влюблена, рано или поздно сообщали мне, что я странная, эмоциональная, без царя в голове, невнемяшка (нужное подчеркнуть). Глядя на российское фигурное катание, я пожимаю плечами и понимаю, что мне есть, куда жечь так-то. И до русской королевы драмы мне ещё расти и расти. А сколько дев 2010-ого года рождения могут брать пример!..
И понятно, что о нас всегда думает Запад (если там кто живой остался ещё...)? - хотя не в накладе одна Ше Линн Бурн, которая не успевает писать и продавать программы этим сумасшедшим русским...



Collapse )
evening

(no subject)

Четырёхлетняя Сильвия растёт и мотает на ус всё, что ей говоришь. Разок я неосторожно сказала, что самая универсальная фраза это "I'd like to buy...", теперь она вообще все в жизни диалоги начинает с "I'd like to go", "I'd like to take", "I'd like to make...". Не жизнь, а какой-то роскошный магазин. Думаю, как я мягко её переубедить теперь, но чтобы было тоже удобно и универсально.
Рисовали сегодня с ней верблюда под попонкой с кисточками.
-Как твоего зовут?
-Бусинка, - говорит Сильвия, и я киваю, т.к. у неё все должны быть "девочки", и даже мальчики Джеки будут Джоанны, а бедный король Генрих - Генриетта. У Сильвии все и всегда девочки. Кажется, я просто смирилась и перестала сопротивляться.