Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

evening

Titanic Southampton

И каждый раз в апреле... потому что это моё детство, моя юность... и сама я себя всегда ощущаю Роуз в старости, т.к. прошло много, много лет, всё прошло, но ничего не закончилось: когда вступает оркестр с темой "Саутгемптон", а машину поднимают на палубу, а потом появляется рука Роуз в перчатке... даже у меня перехватывает то ли сердце, то ли дыхание:

lily of the valley

(no subject)

"От флота в Адмиралтейство поступали известия. Арлингтон-стрит и Пиккадилли заряжали воздух парка и заражали горячую, лоснящуюся листву дивным оживлением, которое так любила Кларисса. Танцы, верховая езда – она когда-то любила все это.
Ведь пусть они сто лет как расстались – она и Питер; она ему вообще не пишет; его письма – сухие, как деревяшки; а на нее все равно вдруг находит: что он сказал бы, если б был сейчас тут? Иной день, иной вид вдруг и вызовут его из прошлого – спокойно, без прежней горечи; наверное, такая награда за то, что когда-то много думал о ком-то; тот приходит к тебе из прошлого в Сент-Джеймсский парк в одно прекрасное утро – возьмет и придет. Только Питер – какой бы ни был чудесный день, и трава, и деревья, и вот эта девчушка в розовом, – Питер не замечал ничего вокруг. Сказать ему – и тогда он наденет очки, он посмотрит. Но интересовали его судьбы мира. Вагнер, стихи Поупа, человеческие характеры вообще и ее недостатки в частности. Как он школил ее! Как они ссорились! Она еще выйдет за премьер-министра и будет встречать гостей, стоя на верху лестницы; безупречная хозяйка дома – так он ее назвал (она потом плакала у себя в спальне), у нее, он сказал, задатки безупречной хозяйки.

И вот, оказывается, она все еще не успокоилась, идет по Сент-Джеймсскому парку, и доказывает себе, и убеждается, что была права, – конечно, права! – что не вышла за него замуж. Потому что в браке должна быть поблажка, должна быть свобода и у людей, изо дня в день живущих под одной крышей; и Ричард ей предоставляет свободу; а она – ему. (Например, где он сегодня? Какой-то комитет. А какой – она же не стала расспрашивать.) А с Питером всем надо было б делиться; он во все бы влезал. И это невыносимо, и когда дошло до той сцены в том садике, около того фонтана, она просто должна была с ним порвать, иначе они бы погибли оба, они бы пропали, бесспорно; хотя не один год у нее в сердце торчала заноза и саднила; а потом этот ужас, в концерте, когда кто-то сказал ей, что он женился на женщине, которую встретил на пароходе по пути в Индию! Никогда она этого не забудет. Холодная, бессердечная, чопорная – хорошо он ее честил. Ей не понять его чувств. Но уж красотки-то в Индии, те, конечно, его понимают. Пустые, смазливые, набитые дуры. И нечего его жалеть. Он вполне счастлив – он уверял, – совершенно счастлив, хотя ничего абсолютно не сделал такого, о чем было столько говорено; взял и загубил свою жизнь; вот что до сих пор ее бесит".

Вирджиния Вулф
say in jest

(no subject)

Папа укатил путешествовать, оставив нам две банки с краской. Покрасить пол. Открыли, а она... АЛАЯ. Ярко-алая. Как пол на ледополе (не ледоколе, а ледополе!) Ангара, блин. Или на крейсере Аврора, что ли?.. Может, такой пол был в кабинете Троцкого? или Ленина? - не знаю, но подозреваю.
Короче, покрасили половину комнаты, мама ржёт и плачет, а я говорю - тебе надо белый ковёр, кушетку, белые свечи, чОрные барные стулья и... будешь творить ХЮГГЕ. В лучших скандинавских традициях. ХЮГГЕ - это так модно, что наши умники в Иркутске со своими бородами, лофтами и лампочками безнадёжно далеки от этого хайпового направления.
Ну, или откроешь паб. Или бар. Или проведёшь литературный вечер... такой - настоящий. Без кирпичей, бородатых мужиков, шляп, очков... а также без сбитого линолеума, офисной плохой мебели, микрофонов, пожилых женщин, затянутых в синтетический шёлк, чтения с листа и прочих атрибутов бюджетного лит.вечера. Прикинь, а? - и вообще, пой мне ещё: "Что тебе снится, крейсер Аврора?" - сказал я, орудуя кистью. А мама так смеётся, что почти плачет, но смеётся.
out of the sun

самый старый ледокол в мире

1900 год, фирма "сэр Армстронг и Ко":

во льдах и снегах Ангары в "Ангаре" сидит женщина в шали, у которой мы купили билеты. Но т.к. она сидит в тёплой части бывшего первого класса, то нам просто сказала, что, мол, девочки, пройдёте до конца палубы, откроете последнюю дверь и спуститесь на четвёртый уровень в машинное отделение. Там мы и грохотали железом в своё удовольствие. Плохо, что лампочки не везде целы, поэтому в одну дыру, над которое было написано заманчивое "продолжение осмотра" я вползла почти на четвереньках, пытаясь ощупать стены и пол, но этим пришлось ограничится. В следующий раз возьму в музей (!) фонарик. Как-то мы не догадались, что он там пригодится...



Collapse )
say in jest

(no subject)

chinotto

пахнет мокрою рогожей на неапольской барже
хлябь тирренская похоже успокоилась уже
а с утра болталась пьяно билась в низкие борта
еле-еле capitano доносил вино до рта
возвращаешься в сорренто как положено к зиме
укрываешься брезентом на застуженной корме
где сияет померанец не достигнувший темниц:
закатился в мокрый сланец цвета боцманских зениц
итальянские глаголы вспоминая абы как
крутишь ручки радиолы ловишь волны в облаках
в позитано sole sole в риме верди в местре бах
проступает грубой солью маре нострум на губах
возвращаешься счастливый вероятно навсегда
зыбь гусиная в заливе - зябнет зимняя вода
всеми футами под килем и рябит еще сильней
будто рыбы все что были приложили губы к ней
и стоят себе у кромки опираясь на хвосты
и молчат под ними громко сорок метров пустоты

Лена Элтанг
say in jest

И жизнь... как Исинбаева в прыжке

Анна Андреевна продолжает практиковать смирение и выдержку. Вместо того, чтобы раз... расколотить (улыбается, улыбается) какую-нибудь указку о кого-нибудь - пошла и записалась к косметологу.
Т.к. бабушку опоясал опоясывающий лишай (о святые угодники! - если опять болеть - то давайте щас, а то визы и билеты на руках - какие танцы? - на улице минус двадцать!) я с ней сегодня водилась... поэтому на каток пришла часов в восемь. Там хорошо. Ледокол светится леденцовостью окошек, горят фонари, озаряя розоватый лёд (на изломах - селёдочно-сизый), а ещё там есть мальчики. Мальчики, которые не задроты вроде меня, а реальные такие мальчики... т.е. росту в них много, а ума и лет ещё мало. Они воспринимают конькобежный спорт как сноуборд (или сноублад). И делают в коньках то, что делают с доской.
Из-за одного такого я упала и разразилась потоком причитаний (цензурных). Мальчик извинился, а после все эти дети заблаговременно кричали: - Девочка, отойди!

Надо сказать, что кроме упорной и упоротой "девочки" (какая ещё будет кататься на одном катке с самоубийцами?) на катке ещё было две три семейки с детишками; а ещё - одинокие мрачные девы (вроде меня, только младше, разумеется), которые рассекают лёд в коньках "сочи 2014", но периодически картинно замирают, чтобы сделать кадр ледокола и прочей двадцатиградусной стужи и стати.

В итоге, это был хороший день. Клянусь своей одинокой и мрачной жизнью. Потому что упала на прямую ногу (и произошли ненавистные мне поворот и щелчок) я только в тот момент, когда развернулась к кромке берега и решила: - Что-то уже ноги отмёрзли до состояния не стояния.
Далее была грандиозная вспышка боли, и я, такая, думала, что уже научилась терпеть её без крика, а потом пришла и прочитала во всемогущем интернете, что, дескать, к пожилому возрасту я вообще научусь не чертыхаться даже.

А я кричала и кричала в детстве, я кричала и кричала в Трупшаххене 2006 года, я почти кричала на танцах в школе, я кричала и кричала на улице Аэрофлотской в ледяном январе, я кричала, когда попала под машину позапрошлым летом; а сейчас я только смеюсь.

Мне кажется, что всё, что происходит со мной сейчас, когда я, наконец-то, знаю, что страха нет (одни небеса), что боли нет, что жалости и любви нет ни к кому, что для меня нет ни границ, ни рамок, ни приличий, - просто прыжок в новую жизнь. Длиной в год, я думаю. А после - космос. И новая жизнь.
out of the sun

(no subject)

Тот самый ледокол (самый старый в мире на сегодня, сделанный когда-то в Ньюкасле), подле которого я, значит, рассекаю гладь (ну, слово это не слишком верное) залива коньками в гордом одиночестве, подобно "лучшему привидению с мотором".
Елена Бережная 2010 года, как я называю своего товарища Филибера, на каток, думаю, больше ни ногой; да и я, кстати, с тех пор на том катке не была. Пришла сегодня туда, а он, оказывается, и вовсе до февраля закрыт. Пораскинула мозгами, поболтала рюкзачком с коньками, сумочкой с тетрадками и... поехала прямиком к ледоколу, с которого когда-то утончённые белогвардейцы побросали трупы не слишком утончённых красноармейцев, предварительно раздев их, а после - забив ломами на палубе.
Согласитесь, место - как под меня создано. Но сейчас тут весело, а летом это всё вода-вода... а сейчас - чернота льда с белёсыми трещинами и зазубринами от коньков, куда я четырежды раза таки угодила и... слегка сотряслась, шмякнувшись с высоты метр семьдесят (плюс коньки).
Это не значит, что я настолько смела и безрассудна, чтобы не помнить свои покатушки на "скорой" по-поводу падений, но настолько осторожна, чтобы не лихачить, а кататься со своей собственной скоростью, чувствуя кайф от того, что мне не нужно подстраиваться под кого-то, а можно кататься хоть со скоростью очаровательного пенсионера в лыжной шапочке, который также горд и одинок, как я сама.
Вот вам исторические виды места, где "бороздю" (надо признать, что если я способна ещё и снимать в процессе - дела пошли в гору - при том, что я с двадцати лет пытаюсь приучить себя хоть к одному виду спорта - если уж судьба Генриха Восьмого мне не светит "all goodly sport for my comfort"):



Collapse )
evening

(no subject)

Эпиграф из прошлой пятницы: Филибер, глядя на картинку, где пароход с двумя трубами: - Титаник!..
-А ничего, что труб не достаёт?
Филибер, твёрдо: - Закрасили.

Мне приснилось, что я пассажирка "Титаника", и за те два часа, что он тонет, значит, хожу и смотрю - кто-где? и вообще... Надо сказать, что Элизабет МакГоверн и Хью Бонневиль эвакуировались первыми, с чемоданами наперевес. За ними прислали частый вертолёт. Правда, вещи попросили оставить, т.к. тогда можно ещё и слуг прихватить.
Встретила мелкого моего третьеклассника, который всё время играет под партой. Он напялил спасательный круг в виде жёлтой уточки и ходил по нижним палубам. Нижние отсеки (там была стоянка для... лошадей) напоминали своды собора.
У леди, которой я прислуживала, была ещё одна старая служанка (из мультика "Сто один далматинец" - в кружевной наколке), у которой умирала старая мать-негритянка в ту ночь, и служанка за ней ухаживала. Леди же носилась неглиже по комнатам, сшибая комоды, а я норовила улизнуть.
say in jest

лёд крепкий - можно звать корову

Через сутки яростного лечения становится ясно, что можно писать. В субботу мы с Л.Д. ходили на каток. Последний раз делали это ровно шесть лет тому назад. Каток - одно название, ибо это просто расчищенный кусок залива в Солнечном.
-Мама я каталась под самым носом ледокола "Ангара", но ни разу на него, естественно, не взглянула с этого ракурса, - сказала я, прихромав домой.

Будь я в ботинках, я бы непременно кинулась в сотый раз рассказывать что-то вроде:
-С этого ледокола во время гражданской сборсили тридцать трупов - колчаковцы забили ломами всех, кто оказывал сопротивление!
Тут я про них и не вспомнила. Мне в прокате дали коньки "пэгги" и в них я была... как неуклюжая Пэгги.
Мне все говорят: - Купи коньки, купи коньки,
а я себе думаю: как только я их куплю - упаду, сломаю ноги и не смогу больше кататься!

Деревянную лестницу до берега застелили ковром, и я тихо застонала, увидев, что он такой, какой я бы дома не постеснялась постелить, т.к. наши вытертые ковры напоминают музейные, огороженные верёвочкой "иранский ковёр - предмет эпохи; не наступать!". Здесь я сцепила зубы и поковыляла вниз. Коньки тридцать шестого размера не подразумевают две пары носков (и одни из них шерстяные). Зашнуровавшись до конца, подцепив все крючки, я поняла, что "легче быть в колодках". После я как-то не сумела разогреться и... каталась, вцепившись в Галькин локоть. А у неё - бац! - и разошлась молния. Собачка от замка развалилась в руках, на улице градусов пятнадцать, а у неё даже свитера под курткой нет... в общем, катание получилось странным, а после мы пошли искать кафе.
-Можем подождать, пока откроется, - пошутила Л.Д., глядя на неоткрытый "харратс паб", в котором только-только рамы вставили.
-Нет, должно тут что-то быть!
-Это микрорайон! - раздражённо заявила Л.Д. - тут ничего не может быть!
-Странно. Очень странно. Где же они пьют кофе?
-Ты живёшь в центре, и ничего не понимаешь!

В общем, мы обошли весь Солнечный, в надежде толкаясь даже в двери, над которыми было написано "пиво-раки", но там были либо сапожные мастерские, либо парикмахерские. И несолоно хлебавши разошлись по домам.

Теперь я сижу дома, истекая соплями, неспособная на такие безумства, но вспоминаю с удовлетворением - раз за всю зиму я честно позанималась спортом, воздухом и прочим здоровым образом жизни.
say in jest

"Выруби свет - в пламени наш Вазастан..."

А у меня в детской когда-то висела картинка с клипером Катти Сарк, как у какого-то крапивинского мальчика... это был Митя Кольцов, который собирал все о кораблях, из "Мальчика со шпагой"... А мои мальчишки ничего такого не любят почему-то... игрушки, которые они приносят в класс, вызывают у меня реакцию: "Сдать оружие!"; хотя я смеялась, когда cразу три пещеры-черепа из "Питера Пэна" появились на партах:)