Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

movie

(no subject)

Рисовали с первоклашками почтового голубя над морем. Сама я нарисовала яхту с парусом, а Винтажный Снеговик - Титаник. И подписал по-английски. Говорит, раз 14-ое февраля, мол... И не поспоришь. Всегда, когда обещаю детям сказку про Джека, реакция одна: - С Титаника?..

best beloved

(no subject)

"— Дарья Дмитриевна,— проговорил он наконец, — вы замечательная... Я вас боялся до смерти… Но вы прямо замечательная!
— Ну, вот что — идемте завтракать, — сказала Даша сердито.
— С удовольствием.
Иван Ильич велел вынести столик на палубу и, глядя на карточку, озабоченно стал скрести чисто выбритый подбородок.
— Что вы думаете, Дарья Дмитриевна, относительно бутылки легкого белого вина?
— Немного выпью с удовольствием.
— Белого или красного?
Даша так же деловито ответила!
— Или то, или другое.
— В таком случае — выпьем шипучего.

Мимо плыл холмистый берег с атласно-зелеными полосами пшеницы, зелено-голубыми — ржи и розоватыми — зацветающей гречихи. За поворотом, над глинистым обрывом, на навозе, под шапками соломы, стояли приземистые избы, отсвечивая окошечками. Подальше — десяток крестов деревенского кладбища и шестикрылая, как игрушечная, мельница с проломанным боком. Стайка мальчишек бежала вдоль кручи за пароходом, кидая камнями, не долетавшими даже до воды. Пароход повернул, и на пустынном берегу — низкий кустарник и коршуны над ним".

А.Толстой


Collapse )
fall

(no subject)

"Нет, вы послушайте! — говорила ему Ольга Ивановна, хватая его за руку. — Как это могло вдруг случиться? Вы слушайте, слушайте... Надо вам сказать, что отец служил вместе с Дымовым в одной больнице. Когда бедняжка-отец заболел, то Дымов по целым дням и ночам дежурил около его постели. Столько самопожертвования! Слушайте, Рябовский... И вы, писатель, слушайте, это очень интересно. Подойдите поближе. Сколько самопожертвования, искреннего участия! Я тоже не спала ночи и сидела около отца, и вдруг — здравствуйте, победила добра молодца! Мой Дымов врезался по самые уши. Право, судьба бывает так причудлива. Ну, после смерти отца он иногда бывал у меня, встречался на улице и в один прекрасный вечер вдруг — бац! сделал предложение... как снег на голову... Я всю ночь проплакала и сама влюбилась адски. И вот, как видите, стала супругой. Не правда ли, в нем есть что-то сильное, могучее, медвежье? Теперь его лицо обращено к нам в три четверти, плохо освещено, но когда он обернется, вы посмотрите на его лоб. Рябовский, что вы скажете об этом лбе? Дымов, мы о тебе говорим! — крикнула она мужу. — Иди сюда. Протяни свою честную руку Рябовскому... Вот так. Будьте друзьями.

А.П. Чехов "Попрыгунья"

P.S. На фото неотличимы дом и белый теплоход, - для моего зрения во всяком случае!


Collapse )

(no subject)

Помахали теплоходу "Феликс Дзержинский", тк встречали его и в Угличе, и в Мышкине, и в Плёсе. В общем, ходили параллельно друг другу этим летом. Ещё нравятся Южные ворота... жаль только, что башенка одна: там, видимо, внутри какой-то брашпиль, на который наматывается цепь - чтобы перекрыть канал на время ремонта и осушить...

"Он читал и работал на палубе так же спокойно, как, должно быть, у себя в холостяцкой квартире. Ничто ему не мешало: ни разговоры пассажиров, ни вечный смех Таты Базилевич, ни остановки на пристанях, ни встречные пароходы.

Леонтьев безмолвно участвовал во всей пароходной жизни. Он часто откладывал книгу и смотрел на берега. Вот на крутояре деревенские девушки наваливают на телегу сено из стогов, что- то задорно кричат вслед пароходу, и зубы их блестят на солнце. Потом стога и девушки пропадали за поворотом, и пароход гудел, сбавляя ход перед разводным мостом.

Мост торопливо разводили. Пароход проходил в узкий пролет. Пассажиры висели на бортах. Леонтьев вставал и тоже подходил к борту.
<...>
Все успокаивалось. Леонтьев возвращался в плетеное кресло. Монотонно работала машина. С лугов доносился запах клевера. Клонило в дремоту. Леонтьев засыпал на несколько минут, а когда просыпался, за излучиной реки в слюдяной дымке полудня виднелись вершины старых верб и деревянные шесты — антенны над крышами какого-то села. И страшно высоко, оставляя в синеве перистый след, проходил над рекой самолет"

К.Г.Паустовский, "Повесть о лесах"

Collapse )
last spring

"я напишу тебе письмо. в нём будет ровно двадцать слов"

Наконец-то Иркутск опять весенний... не то, чтоб оголтелые плюсовые градусы, но не минус двадцать, и на том, как говорится, спасибо!..

Двадцать слов кончились, а рассказать хотела другое: у меня сегодня был первоклассник, который в музее снял синтепоновые штаны и остался в брюках. Вылез на палубу со штанами в руках - решил, что всё... в автобус пойдём. В итоге пришлось ему в машинное отделение лазить, прижав штаны к груди... считаю, что это все мы этой весной. Свои я тоже убрала, но недалеко и не надолго - пришлось обратно достать...

Collapse )
magic

(no subject)

На ледоколе Ангара теперь не так брутально:)
На моей памяти там был и филиал 47-ой школы, и редакция газеты... сейчас, вот, музей оптических иллюзий:

Collapse )
angel

(no subject)

А помните, были девочки-фигуристки.
Помните, как они надо льдом взлетали.
А потом применили летальное.
По Донецку, Горловке, Харькову,
От людей - окровавленные огрызки
И вороны каркают.

А девочки танцевали,
Выгибались руки в идеальном овале,
Земля отзывала свое притяжение.
А потом побагровела и порыжела,
И ничего не значат теперь эти танцы.
И мои стихи ничего не значат,
Раз никого не спасли.
Говорю: "останься в живых, останься,
Как же я буду иначе
Среди искалеченной этой земли".

В трубке гудки
Связь пытаются выловить.

Но ведь танцевали же.
Танцевали?
Было ведь?

Анна Долгарева



И совершенно не имеет значения, что я официально и всем сердцем фанат поколения ТЩК, ибо понимаю, что на самом деле есть Камила и... все остальные. Особенно, когда Камила выходит на лёд и пишет "вера" азбукой Морзе:


Collapse )
last spring

Речной вокзал озера Селигер

"Пристань Лисьи Норы построена у низкого травянистого берега, недалеко от поселка с тем же названием. Поселок большой. Можно сказать, городок. Но «метеоры» и «кометы» минуют Лисьи Норы, не сбавляя хода. И когда кто–нибудь хочет попасть на такое быстрое судно, он должен ехать на пристань Столбы. Отсюда на теплоходе с подводными крыльями можно за четыре часа добраться до самого устья. Но это если повезет с билетом…
В разгар лета, когда в здешних краях полно рыбаков, туристов и прочего отдыхающего народа, купить билет на скоростное судно не так–то легко. Поэтому три колесных пароходика местной линии тоже не остаются без работы.
Здешние жители называют их «смолокурами» (потому что пароходики давно уже работают не на угле, а на мазуте). «Смолокурам» не меньше чем по полсотни лет. Но они еще бодро шлепают гребными досками и громко, хотя и сипловато, гудят у сельских пристаней. Уж они–то, в отличие от «комет» и «метеоров», не пропускают ни одного деревенского дебаркадера. С дебаркадеров спешат на пароход неразговорчивые бабки с гогочущими гусями в корзинах, гладко выбритые районные уполномоченные, которых командировали в глубинку, а иногда и местные мальчишки — они не прочь зайцами прокатиться до соседней деревни.
В «смолокурах» не чувствуется смущения перед современными судами. В их неторопливости — солидность пожилых работников, занятых не очень заметным, но необходимым делом. И может быть, даже усмешка по поводу нынешней суетливой жизни.
От Лисьих Нор до устья «смолокур» добирается за двое суток. Если северо–западный ветер гонит с залива крутую мутно–желтую волну, пароход швартуется в Лесном Заводе, у деревянного пирса под защитой Мохнатого мыса. А когда в заливе тихо, он шлепает до самого Кобурга — к большой радости туристов, которым не терпится осмотреть развалины здешней крепости.
Развалинами крепость сделалась в последнюю войну. А в начале позапрошлого века ее целехонькую — после неутомительной двухнедельной осады — галантно сдал генералу Кобургу не то шведский, не то прусский гарнизон. Мало знаменитый и не избалованный победами генерал–майор был так упоен свалившейся на него удачей, что присвоил крепости и городку свое имя. Сенат и Морская коллегия посмотрели на это мелкое самоуправство сквозь пальцы, и потому имя сохранилось до наших дней. И не только сохранилось, но и дало название одному из «смолокуров» (два других называются «Декабрист» и «Кулибин»).

Второго августа после полудня «Кобург» подошел к Лисьим Норам и полтора часа попыхивал у дебаркадера, поджидая пассажиров. На сей раз их оказалось немного. Устроилась на кормовой палубе компания стройотрядовских ребят. Потом поднялся по сходням высокий пассажир в серовато–белой парусиновой куртке".

Владислав Крапивин, Выстрел с монитора



Collapse )