Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

out of the sun

Dear ladies and gentlemen

Трудно сказать, сколько любовей у меня было, в сентиментальном настроении считаю, что три, в добром – две, в приступе честности прихожу к выводу, что одна. В отчаянии мне кажется, я никогда никого не любила.

"Горький шоколад. Книга утешений"
Марта Кетро



А теперь ты ведешь себя как человек, который наконец-то понял, что он один в этом мире. С неприкрытой спиной, подставленной всем ветрам. А «добрый дяденька» — так, мираж, мечта: то снится, то не снится. Понимаешь, о чем я?

Макс Фрай


This is the high information для тех, кто чего-то не знал, но стеснялся спросить.

Леди от XX века, девочка с севера, девушка с веером, Томасина Сойерова, Робинзона с острова, звезда неба ясного.

Деятельность: "хорошенькая у меня будет жизнь, если я всю посвящу её вам!" - фыркнула Мэри.

Город Ижуцк: провинциальный, криминальный, уклон амбициозный. Выкладываю много фотографий, потому что "это полный сюр, сэр..."
Также я не чужда вылазкам в город Засолье Убийское, который тоже люблю.

Моя семья:
кости скелета, который хранится,
он еще может нам пригодиться -
мы любим играть в крокет.

Среда обитания: улетальная, но не летальная.

Главная работа: учительница младших классов (практически); учитель литературы (чисто теоретически).

Название диплома и единственной научной статьи: "эстетика выше этики с точки зрения эротического эстета".

Мой дневник: результат непрофессиональной сдержанности, тринадцати лет работы и непрерывного творчества. Место отдохновения. Не всё ж мне сдержанной быть...

Все имена вымышлены, топонимика изменена до лёгкой неузнаваемости - читать с полной невозмутимостью.

Collapse )
А теперь, дамы и господа...
best beloved

(no subject)

Часто думаю, что этот совет, вычитанный из книг, мне в своё время очень помог не сойти с ума, а научиться жить без смысла, без цели, без особо желания, если уж откровенно. В ту пору я уже разочаровалась в дружбе и в любви, но ещё не пришла к понимаю, что всё это есть, просто на какое-то количество лет, а потом персонажи игры непременно сменятся, уровни и ставки возрастут, новые текстуры загрузятся, временные смыслы проявятся. А потом опять. И так - до конца. Зато утешением стало ежедневное хождение на работу, которую потребовалось тогда сменить. Ты проводишь несколько уроков, получаешь оплату, идёшь и тратишь. Так и живёшь от "поработать" до "поесть-поспать". Делаешь - получаешь. Ничего личного. Моя мечта сбылась - я стала хороший учителем, но больше, к сожалению, ничем. Чем дальше заполнить пустоту - было не очень понятно. Нужно, как все люди, ходить на работу, заполнить дыру в сердце каким-то милым и необязательным хобби и знать, что достиг своих высот. Ни писателя, ни художника, ни музыканта - обычный человек с одним талантом: умение быть обятельной для публики от трёх до тринадцати. У них же есть ответный козырь - они умеют читать понравившихся людей как открытую книгу. Помню, что я на автомате вела какой-то урок, а трёхлетняя барышня вдруг спросила:
- У тебя баба умерла?
-Да, - слегка удивлённо ответила я.
-У меня тоже - недавно.
Все сочувственно помолчали, и я тогда поняла, что в минуты отчаянья, разбитости и разочарованности я всегда могу пойти на работу, где тебя поймут и немного утешат. Жаловаться вслух там вовсе необязательно. Скрывать, что ты взорванный реактор - тоже не нужно. Взрослым людям некомфортно находиться рядом с чужим горем, а детям это совершенно всё равно. Они могут посочувствовать, не станут отстраняться, и можно просто существовать - как и они сами. А если физическое существование станет невыносимым, то сразу поймёшь, что пора заканчивать эту песню. И жалеть тут особо не о чем: если ты уже не можешь есть-пить-писать (ударение и туда, и сюда), разогнуться без помощи обезбаливающих и ясно соображать - без них же, то надо либо оперироваться, либо прикрывать эту лавочку, потому что без нормального функционирования делать в этом мире нечего, - нужно двигаться дальше.

"Я же просто старался безупречно выполнить порученную работу. Думаю, если бы мне пришлось переписывать королевские указы или, скажем, чинить амобилеры, мое отношение к работе не изменилось бы. Надо — значит, надо, соберись, забудь о собственных предпочтениях и делай дело. Если удача твоя окажется столь велика, что доживешь до утра, получишь передышку, снова будешь вдыхать воздух, глядеть по сторонам, слушать звуки, прикасаться, к чему пожелаешь, станешь ходить, лежать, летать, спать и видеть сны; все это не вернет тебе утраченную способность радоваться, зато подарит наслаждение, и это лучше, чем ничего, уж во всяком случае много больше, чем можно было рассчитывать, потому что рассчитывать тебе, честно говоря, было не на что".

Ворона на мосту, Макс Фрай

εὐρυθμία

(no subject)

На Красных Мадьяр новые дома. Уже второй год. Всё изменилось до неузнаваемости, и я чувствую себя то ли призраком, то ли археологом. Вот обнаружишь между МТЦ Новым и новостройками (богато живём: всё новое!) свою старенькую школу и не поверишь глазам своим. Ее великолепные четыре этажа стушевались и обнулились. Когда-то школа парила на городом как розовая недосягаемая мечта. Иерусалимская гора была облеплена деревянными домиками из 19-ого века, а теперь домики смолоты в горький кофе настоящего времени и... ничего не узнать. И это правильно, и хорошо, развитие ради развития, и никто не знает, зачем это и для чего, но для чего-то, вероятно, нужно...

Но идёшь и думаешь, что так люди и живут на сломе любых эпох: чётко осознают, что им в этих домах уже не жить, не дружить, не любить, не работать и не страдать. Ибо их жизнь уже перевалила за половину, и это - для новых поколений. У них уже началась другая история.
Бродский когда-то хорошо сказал - почему он не хочет вернуться в Питер: - там уже выросло целое поколение новых молодых людей, живущих чем-то другим, мне не очень интересным.

Можно поспорить, что поэты и писатели вообще не самые добрые и приветливые люди, но я и спорить не буду - и так знаю об этом.
-Вы завидует белой или чёрной завистью? - спросили поэта Воденникова.
-А бывает белая? - иронично ответил он.

Вот и мне кажется, что не бывает ни белой, ни чёрной, а бывает одна жгучая горечь, что мне плевать на других - что там у них, и я просто хочу, чтобы всё самое лучшее, яростное и прекрасное было у меня, а не у них. Они - пускай делают все, что хотят... Мне они не очень интересны. Просто я всего хочу больше - особенно возможности снова побывать на Иерусалимской горе, облепленный деревянными домами, на Партизанской из моих детских воспоминаний, хочу вдохнуть сухую горечь деревянных ее кружев и осознать, что всё ещё возможно, что не обязательно строить на старых костях, что русский человек когда-нибудь научится не только ломать и возводить, а ещё и хранить, и беречь, и заботиться. Не только о вещах духовных, но и материальных:
lily of the valley

(no subject)

Сильвия Сандерс смотрела со мной Аббатство Даунтон. Нет, не то, что я всем детям в четыре года его показываю, но она допытывалась, что это за доска со звонками в английском доме, и я вздохнула: - Сейчас покажу.
И... первую серию умяли. Пусть живёт теперь со знанием английской аристократической жизни. Сильвия всё сокрушалась про потонувший "Титаник": - Мне, вот, тоже нехорошо и грустно, когда сны плохие вижу.
-Боюсь, это не сон, а правда, - покачала я головой.
Повздыхали, и я подумала, что одного у Сильвии не отнять - она далеко не глупа. Ибо понятно, что с кем-то я читаю стишки про "би-би-би" и "хоп-хоп-хоп". Не на начальной стадии, а... довольно долго.

Агата, волнуясь: - А как эти бутылки понесут наверх? Сразу три? А если разобьют?
-Не волнуйся, никто не разобьёт бутылки с вином! - успокаиваю я дитя.



Collapse )
say in jest

(no subject)

"Писал он подробно, очень вежливо. И было что-то не совсем привычное в чуточку неуклюжей изысканности его писем. Это мне тоже нравилось. Ромка Каштан не смог бы так писать… И подруги мои знали, что у меня есть где-то далеко друг джигит, который шлет мне письма. Очень хотелось иногда показать моим любопытным подругам какое-нибудь письмо Амеда. Но мне казалось, что этим бы я нарушила обет взаимного доверия. Я уже знала всех друзей Амеда, была в курсе всех его дел и даже волновалась, когда заболел любимый жеребенок Амеда, ахалтекинец Дюльдяль, — о нем Амед писал в каждом письме с такой восторженной нежностью, что меня почему-то порой это уже начинало чуточку злить… Тогда я ему нарочно описывала, как мы ходили в кино вдвоем с Ромкой Каштаном и как смешно Ромка сказал про одного киноартиста, что он чересчур много хлопочет физиономией, а про нашего историка в школе — что он даже бутерброды ест исторические: бородинский хлеб с полтавской колбасой.Но на Амеда это не действовало, и в следующем письме он писал: «Пожалуйста, передай привет моего сердца твоим добрым друзьям и мудрому, красноречивому товарищу Р. Каштану. Мой Дюльдяль стал такой крепкий, что сегодня совсем оборвал привязь. Он стал очень красивый. Я считаю, что лучше такого коня у нас в Туркмении нет. Я хотел бы, чтобы ты видела его, какой он красивый…» Все более пылко и восторженно описывал Амед своего Дюльдяля. Тут он становился совсем поэтом. И однажды я была изрядно озадачена, когда, получив очередное письмо и от нетерпения, по своей плохой привычке, заглянув сразу на вторую страницу, прочла в конце ее: «Я покрываю поцелуями твою голову…» От негодования я даже растерялась. Кто ему позволил так писать! Но, прочтя первую строку следующей странички, я все поняла. «О мой дорогой Дюльдяль, — было написано там, — если бы нашелся человек, который захотел купить тебя ценой своей души, то и эта цена для тебя была бы низкой…» Так все это относилось к Дюльдялю! Ну, это другое дело. Но, не скрою, я почувствовала тотчас же некоторую досаду и разочарование. А Амед писал: «Я не жалею о деньгах, которые истратил на тебя, ни о зеленом клевере, ни о том беспокойстве, которое ты мне доставил, когда я думал, что ты пропал… Дюльдяль! Я вырастил его из жеребенка. Я даю ему каждый вечер сорок мер зерна. Он пьет из тщательно выструганной чашки свежую ключевую воду. Он ржет, взбираясь на скалы. Он стремится к битве, как стрела. Я украсил его убор двумя бубенчиками, чтобы ему не было скучно в его конюшне. Бархатной попоны на спину мало для такого коня! Серебряных подков с золотыми гвоздями слишком мало для него. О мой Дюльдяль! Живи долго и наслаждайся жизнью!..»Сперва я сердито подумала, что письмо это правильнее было адресовать не мне, в Москву, а Дюльдялю, на конюшню. Но, когда я прочла его еще раз, сердце мое смягчилось. Очень уж красиво и совсем по-своему писал Амед. У нас бы никто из мальчишек так не написал. И так как речь тут шла не обо мне, а о лошади, я в этот раз решилась похвастать письмом перед Ромкой Каштаном и прочла ему вслух место о Дюльдяле.
— Он у тебя что — ашуг, народный сказитель? — спросил, выслушав, Ромка.
— Минуточку. Прочти-ка еще раз это место о серебряных подковах и золотых гвоздях. Ну, так и есть! Узнаю следы знакомых подков. Это у них есть такое сказание. Забыл, как называется. Там герой с конем говорит. Я помню — это было в журнале, когда туркменские писатели приезжали. О, на коне с такими подковами и я бы тоже далеко ускакал!.. Поверь".

Лев Кассиль
calm

(no subject)

Купила детям новую книжку. Агата обставляет комнату Её Светлости и комментирует:
-Она будет прыгать на кровати, а потом перепрыгивать на диван. Это трамплин будет... такая обстановка мне нравится!
Киваю, мысленно представляя леди Кроули, которая фигачит с кровати на диван и обратно.

конфекты

(no subject)

– Мой дядя Чарли занимает пост дворецкого в «Деверил-Холле», сэр. От него ко мне и поступает информация.
– Я даже не знал, что у вас есть дядя Чарли. Чарли Дживс?
– Нет, сэр. Чарли Силверсмит.
Удовлетворенный, я закурил сигарету. Все более или менее разъяснилось.
– Что ж, неплохо. Вы будете снабжать меня этими… как их?.. агентурными данными, если можно так сказать. Что за дом этот «Деверил-Холл»? Хорошо там? Какая местность? Живописная? Почва какая, песчаная? Обзор широкий?
– Да, сэр.
– Кормежка ничего?
– Вполне, сэр.
– Перейдем к персоналу. Имеется миссис Хаддок?
– Нет, сэр. Молодой джентльмен холост. Вместе с ним проживают пять теток.
– Пять?
– Да, сэр. Девицы Шарлотта, Эммелина, Гарриет и Мертл Деверил и вдова леди Дафна Винкворт, оставшаяся от покойного историка лорда П. Б. Винкворта. И еще с ними, насколько мне известно, живет дочь леди Дафны, мисс Гертруда Винкворт.
Услышав слова «пять теток», я ощутил некоторую дрожь в коленках. Шутка ли – очутиться в стае теть, пусть и не твоих лично. Но я напомнил себе, что в жизни важны не тети, а бесстрашие, с каким против них выходишь, и присутствие духа ко мне вернулось.
– М-да, – говорю. – Недостатка в дамском обществе не будет.
– Не будет, сэр.
– Тут, пожалуй, и Гасси Финк-Ноттлу обрадуешься.– Вполне возможно, сэр.

Брачный сезон, Вудхаус

Время летних книг!

out of the sun

(no subject)

Словно из водопровода
Льет на нас с небес вода.
Полгода плохая погода.
Полгода - совсем никуда.
Полгода плохая погода.
Полгода - совсем никуда.

Никуда, никуда нельзя укрыться нам,
Но откладывать жизнь никак нельзя.
Никуда, никуда, но знай, что где-то там
Кто-то ищет тебя среди дождя.

из к/ф "Мэри Поппинс, до свидания"




Collapse )
april

нежной весны? - её есть у меня:

Одна моя знакомая недавно хорошо сказала про дочку:
-Она такая новенькая!..
Мне хорошо знакомо это чувство, т.к. я-то каждый день вижу пухленький кулачок, похожий на крепкий бутон. Рядом я всю жизнь наблюдаю свою узловато-осеннюю руку, покрытую веточками морщин и реками вен.

В юности я тоже была из тех романтических барышень, которые любят осень (ну, хорошо, я ещё фанат зимы - это вообще другое что-то), а сейчас стала ровнее и равнодушнее - всё люблю. В детстве же любила зелёную дымку и не любила августовские лопухи тополей, которые мало того, что пыльные, так ещё и нередко тронуты скоропостижной ржавчиной. Не успевают пожелтеть, а опадают уже в августе, тронутые какой-то местной чумой... и понятно, то и сейчас я более люблю нежную зелёную дымку листьев. Хотя в детстве август давался тяжелее просто потому, что каникулы заканчивались. Сейчас я искрене рада, что они заканчиваются, ибо к концу августа от безделья просто на стенки лезу - вышивать и шить я так и не научилась (в удовольствие).
Но зато поняла, почему взрослые всегда и всюду (все песни, стихи, разговоры) ныли о том, что "лето, осень, зима-а-а, и нет весны!" - вот, пожалуйста. Но зато просто весна есть - и это хорошо:



Collapse )
go

(no subject)

иногда я честно стараюсь не агонизировать... не англицировать... не англичанить... ну, короче, понятно. Не нагнетать. Не усугублять...
А то потом начнётся: - Анна Андреевна! Почему у вас гусеница курит?
(она не у меня курит, а у Кэрролла)
-Почему у вас Шерлок Холмс курит?
(он курит не у меня, а у Конан Дойля)
-Почему у вас собака курит?
(это "матушкины сказки" в переводе Маршака)
Но если я буду это мямлить, то будет только хуже. Получается, что оправдываюсь за всю английскую литературу. И за себя. Кроме того есть ещё коллеги, которые постоянно напоминают, что "опять у тебя какие-то слепые мышки, покойник, который восстал из гроба и побил старушку, которая яблоки под его яблоней собирала... родители жалуются... давай без твоих штучек!"
Разумеется, я виновато киваю и обещаю, что НИКОГДА больше.
Поэтому я тут написала план, куда я хожу и... там были только приличные места: музей, кафе, зоопарк, кино, школа и церковь (почти "киндер, кирхе, кухен").
Игорёк тут же завопил: -А как будет, что я иду в ад? я сегодня после обеда иду в ад - мне надо!
-А мне надо в рай! - заорал Олег.
Вздохнула и приписала требуемое, но потом не преминула добавить:
-Правильно, ребята. В самые главные места - ад, рай, церковь, тюрьму, школу и на работу англичане ходят без артикля. Это нужно запомнить!
Но я каждый раз честно стараюсь. Просто... у британцев и у мелких мысль как-то... в одном направлении постоянно идёт - отсюда всё.