Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

out of the sun

Dear ladies and gentlemen

Трудно сказать, сколько любовей у меня было, в сентиментальном настроении считаю, что три, в добром – две, в приступе честности прихожу к выводу, что одна. В отчаянии мне кажется, я никогда никого не любила.

"Горький шоколад. Книга утешений"
Марта Кетро



А теперь ты ведешь себя как человек, который наконец-то понял, что он один в этом мире. С неприкрытой спиной, подставленной всем ветрам. А «добрый дяденька» — так, мираж, мечта: то снится, то не снится. Понимаешь, о чем я?

Макс Фрай


This is the high information для тех, кто чего-то не знал, но стеснялся спросить.

Леди от XX века, девочка с севера, девушка с веером, Томасина Сойерова, Робинзона с острова, звезда неба ясного.

Деятельность: "хорошенькая у меня будет жизнь, если я всю посвящу её вам!" - фыркнула Мэри.

Город Ижуцк: провинциальный, криминальный, уклон амбициозный. Выкладываю много фотографий, потому что "это полный сюр, сэр..."
Также я не чужда вылазкам в город Засолье Убийское, который тоже люблю.

Моя семья:
кости скелета, который хранится,
он еще может нам пригодиться -
мы любим играть в крокет.

Среда обитания: улетальная, но не летальная.

Главная работа: учительница младших классов (практически); учитель литературы (чисто теоретически).

Название диплома и единственной научной статьи: "эстетика выше этики с точки зрения эротического эстета".

Мой дневник: результат непрофессиональной сдержанности, тринадцати лет работы и непрерывного творчества. Место отдохновения. Не всё ж мне сдержанной быть...

Все имена вымышлены, топонимика изменена до лёгкой неузнаваемости - читать с полной невозмутимостью.

Collapse )
А теперь, дамы и господа...
last spring

(no subject)

"От родителей наследуется не только какое-либо душевное качество, но и отсутствие такового: мне тоже неведома зависть. А испытывать это изнуряющее чувство к жене Ивашова было вообще невозможно: ее не стало в день рождения дочери. Мама сказала:

— Отправляется в роддом один человек, а приезжают оттуда двое, бывает, даже трое и четверо! Ивашов же туда отвез одного человека и обратно привез одного. Но другого, нам в ту пору еще незнакомого: Лялю.

Уже в первом классе кто-то назвал Лялю «маленькой женщиной» — и мы поняли, что быть женщиной очень почетно. Я хотела перенять ее походку, ее манеру разговаривать, отвечать у доски, но скоро с грустью осознала, что научиться быть женственной невозможно.
Не смогла я научиться и Лялиному таланту быть «хозяйкой» в семье.
Вероятно, потому, что моя мама вернулась из родильного дома?

Мне, наоборот, были свойственны мальчишеские замашки — и я быстро выжила из Лялиной отдельной квартиры всех одноклассниц, влюбленных в ее отца. Исключение составляла лишь Маша Завьялова: с ней Ляля и я не могли разлучиться. Она умела все: рисовать, петь, ходить на руках.
Соревноваться с ней было бесцельно, как с Леонардо да Винчи. Ей можно было ставить пятерки, не вызывая к доске. И если учителя вызывали, то лишь для порядка. Она беспощадно экспериментировала на себе самой: то выдумывала прическу, которую, как утверждал Ивашов, вполне можно было выдвинуть на премию по разделу архитектурных сооружений. То изобретала юбку с таким количеством складок, что на ней хотелось сыграть, как на гармони. Потом она без сожаления все это разрушала, распарывала.
Маша сочиняла стихи и забывала их на тетрадных обложках, на промокашках. Я собирала четверостишия, ставила внизу даты, потом прятала их, сберегая для потомства, а многие помнила наизусть.
С моцартовской легкостью она перелагала свои стихи на музыку и исполняла их под гитару.
Лицо ее было подвижным, как у мима: она и им распоряжалась легко, без натуги. Разочарования, восторг, изумление сменяли друг друга, не оставляя места неопределенности. Отсутствие однообразия и было Машиным образом.

Смуглый цвет ее лица не зависел от времени года. Если кто-нибудь удивленно на этом сосредоточивался, Маша торопливо, успевая предварить вопрос, сообщала: «На юге не была. На пляже не загорала!» Даже при моей неспособности запоминать лица Машу я бы запомнила сразу. Она не прибеднялась, но и цены своей громко не объявляла. Все и так оценивали ее по достоинству.
Никто не считал Машу чемпионкой класса по «многоборью», так как она ни с кем не боролась: ее первенство было бесспорным.
Во всем, кроме женственности: тут первой считалась Ляля.

Мне самой от поклонников не приходилось обороняться — и я обороняла от них Лялю. Одним словом, под моей защитой находился весь дом Ивашовых.

Маша Завьялова также не подвергалась атакам... По той причине, что подступиться к ней не решались; надо было соответствовать ее уму и разнообразным способностям.
Маше сулили чин академика, Ляле — покорительницы сильного пола и создательницы счастливой семьи, а я просто была их подругой. Мне ничего не сулили".

Анатолий Алексин, Ивашов

magic

(no subject)

Вышла сегодня всего на один класс, который ещё такой... довольно размягчённый и осоловелый после праздников.
Вообще они беспроблемные ребята, и я про них не пишу совсем, но там, конечно же, есть свои кадры. Вот, например, Клавдия Петровна. Не имеет значения, что ей лет девять, т.к. в душе ей вечные шестьдесят пять. Такие дамы по жизни носят спортивные кеды, курточку, шляпку и старомодный ридикюль. Или хозяйственную сумку с рассадой. У них бодрый взгляд из-под полей кепки или шляпы, на шее небольшой загорелый горбик, а руки, обсыпанные старческой "гречкой" сжимают ещё и палку. Якобы тросточку. Иногда это палка для поиска грибов. Но вообще-то они этой клюкой постоянно размахивают или тычут кого-то в спину. У Клавдии Петровны есть подруга Марья Алексевна - помельче, помилее, но отнюдь не побезопаснее... она отлично учится, а в свободное время либо плачет (её кто-то обидел, и тому сейчас влетит!), либо шушкается. И до меня доносится вечное:
-А я ему... А он, такой, мне... и там был прям опасный момент... а она, такая... но ты же её зна-а-аешь...
Эта парочка пенсионерок постоянно ищет подвох. И... порой она находит что-то, что я не заметила. Решила их порадовать британской книжкой с королями - открывала какую-нибудь императорскую или царскую чету, а они орали:
- Египет! Индия! Франция!..
А я кивала и терпеливо повторяла как зомби: - Иджипт, Индиа, Фра-а-анс...
-А почему в этой книге немцев нет? - въедливо спросила Клавдия Петровна, поправив очки.
-Эм... ну, наверное, случайно. Тут и японских императоров нет, Италии, вот, нет, - осеклась я, а потом твёрдо закончила: - Точно случайно.
-М-м-м! - протянула Клавдия Петровна, откинувшись назад. Вид у неё был довольный - какие-то свои выводы она сделала.
Но сегодня они очень добры, растроганы и сентиментальны. Поэтому после урока Марья Алексеевна не ограничилась моим формальным "Хэппи V-day!", а обняла меня:
-С Днём Победы, мисс Энни! Эх!..
И даже была без подвоха. Почти как какая-то прелестная двухлетка, которая сегодня где-то на 1-ой Советской взглянула на меня прозрачными и бездумными голубыми глазами (как у той бабушки, которая просит милостыню и чай с молочком в Новом рынке) и помахала ручонкой. И я радостно замахала в ответ, вспомнив кротких своих детей сегодня. Ну... только сегодня!

april

(no subject)

Наверное, любимый и самый пронзительный отрывок в сильно скандинавском сериале Чернобыль (эти пафосно курящие люди под радиоактивным снегом с несколько философской реакцией), но здесь они попали. Иногда русский язык тут был идеален, и... сериал этот в любом случае лучше российского "голливудского" кина на эту тему: часто думаю, что Чернобыль и Нахимов меня в детстве и подкосили, и напугали (папа плавал на Нахимове в том августе - в предпоследний его рейс, а следующий уже был тот самый - 31-го числа... У него даже фото на палубе сохранилось.). И когда всё рушилось к чертям, то меня периодически саму накрывало то, что накрывало реальных русских людей в тех страшных ситуациях: - "А, ладно... как-нибудь, давай быстрее!" - из серии "обойдётся".
И если создателям сериала казалось, что во всем виновата система, то чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что виновато ее отсутствие и ослабление: всё и всегда рушится от небрежности, отсутствия страха, расслабленности и нужного градуса болезненного нерва: и беда наша отнюдь не в том, что за каждым из нас стоит часовой при параде и с пулемётом (ха-ха), и не в том, что мы друг друга называем "товарищ" (к сожалению, нет, не называем), а в том, что "и так сойдёт!". Смотрим Венецию, а там сейчас человек если и плывёт в лодке по каналу, то в маске... стает наш человек так делать? - нет. Даже в мелочах не станет. А уж, если собрался навстречу удали и подвигу, то будет как графиня у Достоевского - идти до конца, а потом раскаиваться и храм строить.

Очень нравится реакция в комментариях: - Эй, зачем выключил?
Ибо стихи Симонова хочется слушать и слушать...



И после читать про Щербину, про Легасова, даже про Дятлова, Брюханова и других... про прекрасную семью Игнатенок, и всех-всех-всех. Без голливудского лоска, а просто хочется знать, что за люди это были, и пытаться понять... даже, если сложно.
Особенно, если не живёшь в той части мира, где всё так перемешано, где война не Гражданская, а реальная - наступающая раз за разом... а люди там всё равно хотят жить ("там тепло, там яблоки..."). Потом многие переселяются в Сибирь и говорят - нет... здесь у вас жить нельзя. Кто-то уезжает обратно, кто-то остаётся. Но для меня это всегда загадка: потому что я бы не смогла жить в тех южных и страшных местах (там ведь всё так быстро зарастает и разрушается... там всё чужое и непонятное уже в рассказе Паустовского - дореволюционном), но это просто лотерея, если честно-то:

Эти люди стоят у меня в голове, кто по пояс в земле,
Кто по плечи в рыжей траве, кто по маковку в смерти,
Кто в победе своей — без следа.
Эти люди не скоро оставят меня навсегда.

Д.Воденников

Collapse )

В час двадцать три сначала появляется свет,
затем появляется звук.
Их выдергивают по тревоге,
три пожарных машины,
семь с половиной минут езды.
Где-то есть Бог,
но ему, по всей вероятности, недосуг.
Их обступает лес,
и глаза у него пусты.

Рация, сигнал тревоги,
воздух в легких царапается, когтист.
Нужно продержаться до помощи,
секунды текут, растянуты.
Где-то
женщина накручивает телефонный диск.
Она дозванивается Богу.
На линии занято.

Осталось пять суток до Первомая,
а потом девять дней до Победы.
До нее доживут не все.
Кто-то отбрасывает китель — жарко,
от дыма тошнит, слезятся глаза,
голос сел.

Телефонный диск отчаянно вертится,
но из ада не возвращаются те,
кто через ад прошел.

...потом
через помехи и хрипы
к ним пробивается голос.

и все становится
хорошо.

26.04.2012

Анна Долгарева
best beloved

(no subject)

На днях подумала, что у меня уже все дети выросли к концу года, но один класс, который добавился зимой, ещё не сообразил, как это удобнее делать, не остыл, не привык и... они меня обнимают всем классом. Всем. И я какое-то время молча сижу под их лавиной (они подбегают к моему месту, а я сидя, обычно, складываю вещи) и размышляю о тех "поклонниках", которым досталась, например, моя левая задняя нога... вот, что там человек чувствует? Ну, возможно, что ему норм. Потом они вспоминают, что мне надо сложить игрушки в сумки, а они тут рады стараться, и толпа немного рассасывается. Но какой-нибудь товарищ так мило прильнёт виском к предплечью и стоит, закрыв глаза. И думаешь: нет, ну хоть кого-то я в жизни могу обрадывать. Алину Загитову не каждый день встретишь, а меня - дважды в неделю. Считай, что им вообще везёт. Вот у меня в детстве такого не было, если честно... никаких девочек-вожатых уже в мои времена. А тут - почти. Правда, иногда я получаю соответственные комментарии:
-Вот зачем в нашем классе стоять после урока? - ворчит Ди.
-Ну... у нас тут педсовет сейчас, - сухо отвечаю.
-Тогда ладно.
-Намусорили ведь блёстками своими... а подметать-то кто будет? Мы? - Маргарет.
-Сами бы играли хорошо, запоминали карточки, и мы бы выиграли, - заявил Дэнни, когда мы в паре водили сегодня.
В эти моменты я мысленно смеюсь над их ворчанием и всё жду, когда они заметят, что я женщина старая, больная и усталая, но, видимо, в этом возрасте люди видят внутреннюю сущность.
-Может, у тебя ребёнок есть - с ним бы позанималась, - заявила мне тут одна юная барышня, желая подарить английскую книжку.
-А ты? - вежливо спрашиваю, но знаю ответ большинства людей (тут возраст не имеет значения).
-Мне-то куда?.. а ты бы ему читала.
В этот момент мне хочется обнять русских людей и плакать с ними, т.к. я такие же чувства испытываю к книгам на языках, которые... прошли мимо меня.

Перл от третьего класса: - А королева сейчас ничего весёлого не делает? У неё стресс от смерти отца?
кто-то: - Дурак! Это не отец, а муж.
А я начинаю хохотать, утирая слёзы: - Да уж... отец в девяносто пять лет - это сильно.
Collapse )
teddy

(no subject)

Иногда (разнообразия ради) бывают дни, когда ВСЕ классы прошли тихо, спокойно, без сучка, без задоринки, без шума и пыли. Как итог: мне совершенно нечего поведать миру, но зато я типа не зря до трёх ночи рисовала фламинго и ежей (крокет) на кроссвордах и подписывала всем стишки с "зазеркальными" именами: да, я прекрасно понимаю, что всё это выглядит отнюдь не экологично, но устным английским удаётся занять отюдь не всех людей на свете, кому-то надо всучить кучу бумажным полосок с текстом - пусть наклеивают на лист бумаги как маньяки, сочиняющие анонимки. Главное, чтобы руки были заняты. Это только большим, конечно. Мелким тупо сунешь под нос книжку с картинками и предложишь важно выбирать из двух позиций (как щас модно говорить) "food" or "zoo", и они счастливы. Там тыкаешь пальцем: хиппопатомас энд лэмонэйд. Поди нарисуй и подпиши. Вернёшься за добавкой - сможешь выбрать сам. Боже... какое счастье наступает у мелких от такой щедрости - ибо третий-то раз они сами выберут. И не понимают, доверчивые и счастливые, что мне просто нужно, чтобы они тупо больше написали. Смешно, что со взрослыми всё действует точно так, если им посунуть что-нибудь заказать. От этого и грустно и смешно, конечно...

Collapse )
out of the sun

(no subject)

Дети мои совсем зациклились на теме "саморазвития", и Олечка сегодня принесла очередную "английскую" книжку про мужика и зайца, т.к. они постоянно что-то тащут мне в помощь (методическое). Книга была поучительной и познавательной: крестьянин увидел за деревом мелькнула шубка зайца, он начал мечтать, как поймает зайца, продаст, купит то-то и то-то, славно заживёт, а его сыновья Иван и Борис будут работать. Сам он будет смотреть на это из окна и радоваться.
-Ничё не поняла, - уныло и агрессивно (только она так умеет!) воскликнула Алевтина, когда я закончила читать.
-Пока мужчина мечтал - заяц удрал, - коротко пояснила Галочка.
Я энергично закивала и вышла. Во дворе Коля подарил мне стеклянный шарик.
-Тебе не жалко?
-Мне не нужно уже... я взрослый, - Коля покраснел, и я заверила его, что непременно буду с ними играть в этот шарик.
В пятом классе меня наделили волшебным кольцом из солёного теста и оно со мной было весь день и успело попасть на фото, а потом раскололось. Это о том, как мимолётна красота и наша жизнь в целом:



Collapse )
say in jest

(no subject)

Каждый раз, когда я вздыхаю, что не хочу ехать на урок, подруга Лена подбадривает меня в духе леди Хиллингтон (эту фразу ошибочно приписывают королеве Виктории): - Закрой глаза и думай об Англии!..

И я думаю. Надо сказать, что думы об Англии всегда связаны с деньгами и поднимают настроение. А вот думы о Родине... читаю тут книгу, которую подарила мне Надя, а там девочка спрашивает отца:
-Папа, что такое причитания? У Горького.
-О, это русское слово. Означает боль, горечь, беды.
Думаю: - Ну... о'кей. Трудно объяснить. В конце-концов, у нас сорок синонимов слова "страдания".
-У эксимосов сорок слов для снега, - резонно возражает папа.
-Чем богаты, - энергично покивала я.

angel

(no subject)

Лет семь тому назад, когда я переживала разрыв с очередной "любовью всей моей жизни" приятель мой Евгений (спёрла у Пушкина оборот и переставила слова местами) заявил презрительно:
-И чё ты так убиваешься? И чем ты ему что-нибудь когда-нибудь докажешь... что ты можешь? Книгу напишешь? издашь? Так Стёпа её не прочитает - Стёпа читать-то не умеет.

Евгений, конечно, бил не в бровь, а в глаз, и никакой книги я не написала, и никак не то, что не отомстила, но и не ответила достойно, а просто впустую мямлила и хныкала, как обычно, но... Евгению я эту фразу на Страшном Суде, думаю, припомню. В смысле, что дружба тогда дала первую трещинку (а я помню их все, - опять цитирую классика), а сейчас я с каким-то горьким злорадством думаю: - Бог с ним со Стёпой. Он правда читать особо не умел - какой с него спрос? Но ты, Брут... ты теперь ещё дальше. Такое не забывается и не прощается, а просто разрушает всё. Мне ли не знать - ведь я и сама мастер разрушений, и сама, как Евгений, вряд ли припомню все не подставленные вовремя плечи, не протянутые помощи руки, все те фразы, брошенные и в бровь, и в глаз, и в сердце... и, наверное, хорошо, что все проще, легче и отходчивее меня. И не собирают они все брошенные камни, не складывают за пазуху и не тянут они их на дно потом. И почему друзьям не прощаешь ничего, тогда как возлюбленным - почти всё?..
last spring

(no subject)

Шла сегодня мимо какой-то группы домов (тут будет много безличных конструкций) и вспомнила о человеке, которого любила около десяти лет. Параллельно всем, кого более-менее официально. И вообще задумалась о тех, кого люблю каким-то вторым, третьим и четвёртым слоем. Это похоже на любовь к знаменитостям, но там хоть фоточки можно постить, можно общаться с фанатами, совсем ярые фанаты будут посылать цветы и подарки, посвящать поэмы и т.д., но тут себя проявить было бы неловкостью и неуважением к объекту любви. Ибо вас разделяют годы (в одну или в другую сторону), статус - социальный и материальный, пол (не всегда, - как раз пошутила одна писательница), а главное... это не твой круг, не твой уровень... да и чаще всего на другом конце жена/муж/трое-детей-собака-благополучный-роман-несчастная-любовь-не-важно-нужное-подчеркнуть, короче, там просто неуместным будет не то, что твоё чувство... не уместно твоё присутствие в жизни этого человека. Это вроде влюблённости умственно отсталого ученика в королеву класса. Лучше помалкивать и знать своё место. Не совпали в этой реальности. Так вот - любишь себе потихоньку и стараешься даже вслух не говорить об объекте любви, ибо по своему опыту знаю, что людей в такие моменты выдают и голос, и выражение лица, и нежность, которую не скрыть ни лицом, ни интонацией... и желание говорить именно об этом человеке, и неуместное восхищение на ровном месте "ах, как N замечательно печёт блины!", "о, как X красиво прошёл по коридору!" - и всё сразу всем понятно. Поэтому живёшь со своей влюблённостью один на один, но столько часов, дней, недель, месяцев и лет думаешь о каком-то человеке, что... невозможно ж, чтоб всё зря? Возможно. И как-то, наверное, на расстоянии поддерживаешь этого человека..? А потом чувство - как и всё на свете - проходит и удивляешься тому, как ты тут тихо прожил с кем-то глубоко в душе три-пять-десять лет, а никто и не узнал. А тот человек, возможно, что-то почувствовал - может, что его больше никто мыслями не поддерживает, не желает ему бескорыстно ни добра, ни успеха, ни счастья... просто:

Просто ты меня больше не защищаешь.
Вероятно, ты то же самое ощущаешь,
Где-то в самой чертовой глубине -
Хотя дай тебе Бог, чтоб не.

Вера Полозкова