Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

best beloved

(no subject)

Часто думаю, что этот совет, вычитанный из книг, мне в своё время очень помог не сойти с ума, а научиться жить без смысла, без цели, без особо желания, если уж откровенно. В ту пору я уже разочаровалась в дружбе и в любви, но ещё не пришла к понимаю, что всё это есть, просто на какое-то количество лет, а потом персонажи игры непременно сменятся, уровни и ставки возрастут, новые текстуры загрузятся, временные смыслы проявятся. А потом опять. И так - до конца. Зато утешением стало ежедневное хождение на работу, которую потребовалось тогда сменить. Ты проводишь несколько уроков, получаешь оплату, идёшь и тратишь. Так и живёшь от "поработать" до "поесть-поспать". Делаешь - получаешь. Ничего личного. Моя мечта сбылась - я стала хороший учителем, но больше, к сожалению, ничем. Чем дальше заполнить пустоту - было не очень понятно. Нужно, как все люди, ходить на работу, заполнить дыру в сердце каким-то милым и необязательным хобби и знать, что достиг своих высот. Ни писателя, ни художника, ни музыканта - обычный человек с одним талантом: умение быть обятельной для публики от трёх до тринадцати. У них же есть ответный козырь - они умеют читать понравившихся людей как открытую книгу. Помню, что я на автомате вела какой-то урок, а трёхлетняя барышня вдруг спросила:
- У тебя баба умерла?
-Да, - слегка удивлённо ответила я.
-У меня тоже - недавно.
Все сочувственно помолчали, и я тогда поняла, что в минуты отчаянья, разбитости и разочарованности я всегда могу пойти на работу, где тебя поймут и немного утешат. Жаловаться вслух там вовсе необязательно. Скрывать, что ты взорванный реактор - тоже не нужно. Взрослым людям некомфортно находиться рядом с чужим горем, а детям это совершенно всё равно. Они могут посочувствовать, не станут отстраняться, и можно просто существовать - как и они сами. А если физическое существование станет невыносимым, то сразу поймёшь, что пора заканчивать эту песню. И жалеть тут особо не о чем: если ты уже не можешь есть-пить-писать (ударение и туда, и сюда), разогнуться без помощи обезбаливающих и ясно соображать - без них же, то надо либо оперироваться, либо прикрывать эту лавочку, потому что без нормального функционирования делать в этом мире нечего, - нужно двигаться дальше.

"Я же просто старался безупречно выполнить порученную работу. Думаю, если бы мне пришлось переписывать королевские указы или, скажем, чинить амобилеры, мое отношение к работе не изменилось бы. Надо — значит, надо, соберись, забудь о собственных предпочтениях и делай дело. Если удача твоя окажется столь велика, что доживешь до утра, получишь передышку, снова будешь вдыхать воздух, глядеть по сторонам, слушать звуки, прикасаться, к чему пожелаешь, станешь ходить, лежать, летать, спать и видеть сны; все это не вернет тебе утраченную способность радоваться, зато подарит наслаждение, и это лучше, чем ничего, уж во всяком случае много больше, чем можно было рассчитывать, потому что рассчитывать тебе, честно говоря, было не на что".

Ворона на мосту, Макс Фрай

wind

(no subject)

Хмуро собираю рюкзачок. Если в Иркутске я чёрта лысого могу пронести - кремы, шампуни, гидролаты, - даже воду, если нужно будет, то в европейской части России уже сложнее. Впрочем, там нужно только воду отовсюду вытряхивать. А вот в самой Европе надо с покерфэйсом наблюдать, как у тебя выбрасывают бутылки шампуня, баночки с кремом или маникюрные ножницы. Ещё бельё рассматривают беззастенчиво. Чувствуешь себя хуже, чем у врача в кабинете (там толп рядом хоть нет).
В общем-то, я всё умом понимаю, т.к. это не дело, что у нас можно бомбу в контрабасе пронести, но вид у меня кислый, ибо летать без багажа - это та ещё лотерея. Где я возьму столько миниатюр всего? И что делать с ногтями? - пока я была вялая и больная, то могла себе позволить съездить куда-то на пару недель безо всяких маникюрных приблуд. А как села на чудо-таблетки - у меня и ногти начали расти как у людей, и даже длина волос изменилась. Как всё просто-то оказалось...

Помню, что как-то я папе в карман сунула бутылку кедрового масла в аэропорту. У нас лишь спросили:
-Подарок москвичам? - и пропустили.

Ещё я хмуро смотрю на шляпы (с ними нет проблем - просто тащишь в руках) - в этом году почему-то мне идёт красная, а люблю я больше синюю. В сочетании со штанами и курткой - то ещё веселье. Но без них ехать странно - вдруг в Россию придёт наше дождливое лето? Судя по прогнозу - я его буду всюду возить за собой и приносить людям свежесть.

-Мне здесь нравится! - сказал один из туристов. - Чувствую себя дома - в России. А вы, иркутчане?
-Иркутяне, - я улыбнулась. - Мы в Сибири и... в гостях. Пришли сюда пожить. Но в России, да.
fall

"я давно лежу на дне, мои мысли мутный дым, сколько лет прошло с тех пор, когда я был молодым"

Были вчера у тёти, и та начала ворчать, что я бабушке на памятник не стала делать фото, а просто надпись. Т.к. не хотела фото совсем старенькой бабушки, где она уже откровенно как дитя малое, а молодую, вроде, нельзя, ибо человек долго пожил, и т.д., и это типа достойно, почётно, это типа джек-пот сорвал.

Мол, если бы там было фото, то правнуки бы знали, как бабушка выглядела.
-У вас фоток бабушки - полные альбомы, - раздражённо заявила я. - Открыл, бля, да вспомнил. Медальон, который в цветнике могилы стоит, глянул - вспомнил. Там есть фотка.

И думаю: мы все до того наивны, что думаем, что хорошей фоткой можно привлечь к себе любовь. А нифига. Нельзя. Если уже почти не осталось тех, кто тебя помнит, то никакая фотка не спасёт и не поможет. У Александра Блока фотки нет, и вообще в связи с переносом могилы, на Смоленском остался кенотаф, но люди идут и кладут туда цветы. И не в фотке дело, а в том, что нас - обычных людей - забывают сразу, как только не остаётся живых людей, которые бы нас успели увидеть воочию.
out of the sun

"Этот город слишком мал для твоей любви"

Это мы сегодня шли по набережной, а там играют всякое - Наутилус, Браво, хаус оф зэ райзин сан и т.д. - всё, что положено играть на набережной в закат... а я иногда с ужасом понимаю, что всем кумирам моего детства уже... короче, они как-то ближе к моим школьным учителям, чем... когда меня это одолевает, то я включаю клип "Птица на подоконнике" и... успокаиваюсь, что не всё потеряно:

sleeping

"Этот день для меня как агония, и тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной"

Этот день для меня, как агония.
И тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной.
Я лежу головой в луже облака,
И люди кружат вокруг по часовой.

Ты помнишь наши скитания, —
Слёзы и сны на полу, бездонные страны.
Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной.

Диана Арбенина


Были на кладбище (не городском, а самом тесном и нелепом), и я в очередной раз подумала, что конец какой-то логический близок: слишком растёт геометрическая прогрессия тех, за которыми надо ухаживать, и это уже отнюдь не могилы 70-ых. И что надо по-хорошему сфотать могильные тумбочки и камни. Потому что даже я этих родных и близких никогда в жизни не видела. Но в итоге получилось, что к тёте Гране на свете ходит один человек - я. И просто потому, что это двоюродная тётка моей мамы, и она была очень хорошим человеком - обо всех старалась заботиться, всех лечить (работала в физеокабинете), помогала устроиться в городе, к ней всегда можно было прийти, и т.д. У неё была какая-то... не самая радужная личная жизнь, но было двое детей. С ними тоже было всё отнюдь не просто, но мама помнит, что точно был один внук. Следы его присутствия мы ещё как-то ощущали до начал нулевых, а потом... Эта женщина умерла рано, и с медальона на меня смотрит молодая и кудрявая приятная Агриппина Семёновна. А я сижу на корточках под нависающими кустами акации, словно в зелёном холодном склепике, собираю капарулькой опавшие листья и понимаю, что скоро-скоро всё это зарастёт так, что уже не найти будет даже мне - я и так ломлюсь от своих прапрабабушки и прабабушки с прадедушкой просто напрямую - упрямо и наугад, как молодой бычок. Там важно ломиться до чёрных чугунных столбов. На них в советские времена весели цепи, а потом их сняли - украли. В детстве я на них качалась, а бабушка с дедушкой (царствие им Небесного!) неодобрительно качали головой и говорили: - Перестань.

Потом надо перешагивать через оградки, наступать на чужие могилы, бесконечно извиняться, но между могилами и оградами даже щепке не протиснуться - не то, что мне... потом я прихожу и говорю: - Тётя Граня, чё-то вы совсем заросли...

У папы там тоже есть дедушка. Господи, да на каком кладбище у нас кого-то нет!.. Нет такого для меня в иркутском районе, боюсь.
Тёте моей снилась баба Стеша. А я приехала и говорю:
- Из неё дерево выросло. И памятник покосило. Но пусть не жалуется - сейчас очень модно, чтобы из человека вырастало дерево. Это экологично и вообще... баба Стеша в тренде. Спи спокойно, баба Стеша, короче.

И вся эта жизнь с облезлыми тумбочками, покосившимся горками из прутьев, с родными тарелочками и гранёными стаканами отплывает прочь - как та зелёная вода у Тарковского, или просто... море тайги: "лети, моя душа - за всех друзей моих сгинувших, за всех, кого не покину я... печаль моя - будто роса... лёгкая птаха светла и прозрачна белой рубахой отца".


black hole

(no subject)

Совсем не люблю леди Меламори (не мой человек), но очень люблю и понимаю леди Шимору, хоть по жизни я та самая "дура, которая зайдёт в пещеру с несметным сокровищами, а выйдет оттуда с голой задницей":

"-Ну что ты так на меня уставился? Да, мне обидно, что этой бессмысленной дуре, которая никогда выше сороковой ступени не поднималась и не думала подниматься, это её потолок, досталось всё самое лучшее? Просто так, на халяву, не по заслугам, а мне - ничего. Я лучше, умнее, талантливее, я смогла бы отлично распорядиться открытым Вратами, а она - ну что, будет пиликать на своей деревенской дайбе, наливаться дешёвым вином и блаженно копошиться в помойке не триста лет, а целую вечность! О, великое чудо!
-Безусловно, ты лучше знаешь, как следует распорядиться чужим бессмертием. Умничка такая, - ласково сказал я.
Зря, конечно. Лежачих не бьют, это известно любому драчуну с благородным сердцем. <...>
-На самом деле не факт, что знаю, - неожиданно призналась Айса. - Но думала я совсем не об этом. А только о том, как здорово было бы впустить в её открытые настежь Врата пару-тройку чужих голодных смертей, весёлых и жадных, а потом поехать в Сумони к её бывшему ухажёру. Просто посмотреть, действительно ли этим вечным старым пердунам безразлично, когда мы умираем, или всё-таки можно его пронять? Второй вариант стал бы для меня приятным сюрпризом.

Я смотрел на её искажённой злостью и мукой лицо и думал: оказывается совершенно необязательно быть знакомым с концепцией ада для того, чтобы собственноручно сотворить его внутри себя. Поразительное всё-таки существо человек.

<...>
Куруш, всё это время молча сидевший на коленях у Айсы, неожиданно сказал:
-На самом деле она вовсе не такая злая, как старается показать. Просто злится ей нравится больше, чем горевать. Всё-таки вы, люди, очень странные существа!
-Спасибо, - поблагодарил я его. - Без тебя я бы ни за что не догадался. А теперь буду знать.
К счастью, буривухи совершенно не распознают сарказм. А то получил бы я сейчас клювом по лбу, и поделом".

Макс Фрай, "я иду искать"


catch the sun

(no subject)

Дочитали с Агатой и Гордоном "Длинноногого дядюшку" в оригинале. Будь у меня родные дети - нипочём бы не стала им насильно своё впихивать. Ученики выгодно отличаются от родных детей именно тем, что, вроде, им положено...

Гордон, конечно, довольно быстро догадался, чем дело кончится, зато я радовалась, что Агата всему верит. Он вообще уже вырос, поэтому впал в то циничное и вредное состояние, когда постоянно говоришь гадости, насылаешь на всех чуму, мор и прочее. Умом я помню, что надо как-то работать с подростками, щадить их, понимать... вместо этого я веду себя как старая бабулька, которая постоянно бьёт его кулаком в бок и говорит:
- Да хватит уже!

Иногда он частит (как и все тринадцатилетние), несётся со скоростью курьерского поезда, заглатывая куски текста, читая с ошибками (легче убить, чем заставить исправиться!), но я не отстаю и читаю синхронно - просто правильно. Так мы занимаемся в жанре - кто кого переорёт. Короче говоря... орём как две чайки на мусорном баке.

Агата в такие моменты постоянно заходит в комнату - что-то взять и зависает так, как знаменитый Виктор Павлович в моём детстве. Этот учитель постоянно заходил не на свой урок - что-то якобы взять в шкафу и... зависал минут на десять.

С ними я всегда пою мои любимые песни, а сейчас наблюдаю, как трёхлетняя Вайолет улыбается и шевелит губами под "ain't no mountain high enough", и одобряет и маму, и детей... Сильвия смотрит сурово пару роликов, где оценивает героинь Джулии Робертс и Сьюзен Сарандон, а потом выносит вердикт:

-Ну... у них не злая мачеха. Нормальная. Молодая. А то, что они занавески над кроватью сорвали - так нельзя. Нельзя же?

Вайолет на днях стукнуло четыре года, а Сильвии - будет пять. Божечки, почти девицы на выданье, - я считаю. Иногда я подозреваю, что это складывается из суммы проведённых вместе часов - ни с кем, кроме родителей и коллег, я столько часов бок о бок в жизни не провела, разумеется. Хорошо, что они приятные всё люди, правда?

Хотя... подозреваю, что привыкнуть можно вообще к кому-угодно. Дело просто действительно в том, чтобы быть рядом - и в горе, и в радости. Как можно дольше.
Collapse )
εὐρυθμία

(no subject)

На Красных Мадьяр новые дома. Уже второй год. Всё изменилось до неузнаваемости, и я чувствую себя то ли призраком, то ли археологом. Вот обнаружишь между МТЦ Новым и новостройками (богато живём: всё новое!) свою старенькую школу и не поверишь глазам своим. Ее великолепные четыре этажа стушевались и обнулились. Когда-то школа парила на городом как розовая недосягаемая мечта. Иерусалимская гора была облеплена деревянными домиками из 19-ого века, а теперь домики смолоты в горький кофе настоящего времени и... ничего не узнать. И это правильно, и хорошо, развитие ради развития, и никто не знает, зачем это и для чего, но для чего-то, вероятно, нужно...

Но идёшь и думаешь, что так люди и живут на сломе любых эпох: чётко осознают, что им в этих домах уже не жить, не дружить, не любить, не работать и не страдать. Ибо их жизнь уже перевалила за половину, и это - для новых поколений. У них уже началась другая история.
Бродский когда-то хорошо сказал - почему он не хочет вернуться в Питер: - там уже выросло целое поколение новых молодых людей, живущих чем-то другим, мне не очень интересным.

Можно поспорить, что поэты и писатели вообще не самые добрые и приветливые люди, но я и спорить не буду - и так знаю об этом.
-Вы завидует белой или чёрной завистью? - спросили поэта Воденникова.
-А бывает белая? - иронично ответил он.

Вот и мне кажется, что не бывает ни белой, ни чёрной, а бывает одна жгучая горечь, что мне плевать на других - что там у них, и я просто хочу, чтобы всё самое лучшее, яростное и прекрасное было у меня, а не у них. Они - пускай делают все, что хотят... Мне они не очень интересны. Просто я всего хочу больше - особенно возможности снова побывать на Иерусалимской горе, облепленный деревянными домами, на Партизанской из моих детских воспоминаний, хочу вдохнуть сухую горечь деревянных ее кружев и осознать, что всё ещё возможно, что не обязательно строить на старых костях, что русский человек когда-нибудь научится не только ломать и возводить, а ещё и хранить, и беречь, и заботиться. Не только о вещах духовных, но и материальных:
American dream

(no subject)

Во дворе цветёт белый шиповник... и пахнет просто одуряюще!.. А ещё вчера была такая погода, которая бывает где-нибудь в Сестрорецке, но отнюдь не в Иркутске... когда в воздухе висит мелкая водяная пыль, морось, лёгкий мист?... И ветер с дождём порой пробирают до костей, если вышел в рубашке с коротким рукавом, но... всё равно хорошо и счастливо. У нас так редко бывает, но начало лето было щедрым на необычную погоду. Сейчас придёт ровная однообразная жара, и станет больше похоже на родной город, но пока мы воображали, что поехали в путешествие.

Договорились встретиться с подругой у Тысячи мелочей. Это хорошее место, тк у меня есть знакомые, которые назначают встречи то у верблюда, то у индейца, а, извините, это ненадёжные кадры - могут уйти. Так вот... Бойкое тут место. Две встречи произошло, - раз, одна женщина от меня пыталась узнать улицу Фрунзе.
-Кафешка такая есть (ностальгия жителей Бишкека), - говорю. - Улицы такой не знаю...
То, что женщина описывает - явная Карла Либкнехта, где кафешка, но... иногда даже экскурсовода можно озадачить.
Загуглила... Хоспади, женщине нужно Радищево. Не скоро она туда придёт!





Collapse )
say in jest

(no subject)

С годами стала задумываться - зачем со мной дружат многие... мои друзья? Вот взять, предположим, моего Лучшего Друга. Она человек немногословный, и все наши встречи (с детства) сводятся к тому, что я заполняю пустоты дружеского молчания своей праздной болтовней. В школьные годы Лучший периодически подносила часы к глазам и сообщала: - Двадцать минут говоришь без пауз.
Абьюз? Токсичные отношения? - я сейчас понимаю, что это сплошь и рядом, если почитать интернет.
С годами концепция не меняется. Мы встречаемся - пару часов я говорю, иногда тактично помалкиваю (полминуты примерно), чтобы собеседник рассказал о себе, но мы слушаем пение птиц и... как-то никакой информации не следует. Пожимаю плечами, говорю дальше, а потом мы говорим: - Ну, пока!
И... расходимся. Почти как Дживс и Вустер.

Может, молчаливые люди получают какой-то свой личный профит? - вибрации воздуха, что-то такое?.. Или думают, что помогают мне выговориться... с них станется, кстати. Но я честно не знаю, что там у них творится, т.к. загадочное молчание ничем не перешибёшь.

P.S. Нет, мимоходом Лучший сообщила, что они с её парнем пойдут прям щаз и привьются. Не стала ехидничать: - А если у вас детей не будет? - меня Лучший стращала всякими ужасами про прививку и очень активно выступала, что, дескать, нельзя всякую дрянь-то колоть. А времена переменились и... самой не до детей! - но я благородно и рыцарственно промолчала. Вообще ни словечка не сказала.