Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

вiдпусти

(no subject)

Всё в жизни бывает впервые. У меня вышла какая-то очень дружеская и дружественная неделя, но напишу об одном событии из ряда вон. Впервые в жизни ходила с подружкой по магазинам. Нет, не книжным, не продуктовым, а с одеждой.
Обычно с моими подругами можно пойти на войну, в паб, в театр, в больницу, в школу, в лес, и т.д., но не в торговый центр, а тут... прям неожиданно вышло.
Жаль, что Лена ничего не нашла подходящего, но мне-то пищи для размышлений на пару дней: какая футболка лучше? - "вингардиум левиоса"? или "экспекто патронум"?

say in jest

(no subject)

Прозвучит дико, но я полюбила ходить к старшим. Они не орут. Малышей (и я не про первый класс, а про тех, кто уже погромче) много, и я немного устаю. Старшие тоже устают. Мы встречаемся последними уроками и... в этом году мы пребываем в гармонии: и они усталые, и я усталая.
-Давайте сидя попоём? - сказала я сегодня.
А уж если я что-то забыла в учительской и сгоняла на три пролёта вниз, то обратно я уже стою потом, уперевшись руками в колени - как Евгения Медведева на вчерашнем прокате.
В остальном они не то, что выросли, но... сегодня подсчитали, что молодой человек в книге истратил на свою девушку около четырёхсот фунтов стерлингов.
Персифалев: -Он семьдесят с лишним тысяч на неё потратил, что ли?!
-Ну, он так-то жениться задумал... дело не из дешёвых! - говорю.
И не стала говорить детям, что счетоводы они так себе, ибо... там около сорока тысяч, что ли, вышло? Но потом-то будет больше... Ибо сама свадьба.
Они так начали ворчать (особенно молодые люди!), что я решила приберечь эту информацию на потом. Добью, когда он на свидание придёт, и всё ей подарит. Например.
На фото "я-хозяюшка" и возмущённый Персифалев.

last spring

(no subject)

Смотрю контрольные прокаты и думаю над тем, что когда-то мне написал знакомый в соцсетях:
-Ну, Аня, ты не Тутберидзе, и ученики твои - не чемпионы.
И насмешливо сравниваю: какая разница - Древняя Греция или Манхэттен? Блистательный Петербург или бравое село Переплюйкино? Просто масштаб разный, а человеческая природа всюду одна.

Но ведь всё точно так: маленькие и послушные дети, которые на "садитесь" - садятся, на "вставайте" - встают. Нет, конечно, и у них есть своё, личное, человеческое, но ты можешь даже не снисходить до их игрушек, собачек, кукол, единорогов, коняшек, поняшек... покивать, выслушать и сказать той же Сильвии Сандерс: - А теперь - работаем.

Мы с коллегой как-то обсуждали: ей очень удаются разговоры с подростками. Но... дело в том, что ей вообще люди интересы. Мне - только предмет, который я веду. Александр Блок у меня стоит по правую руку, Андрей Белый - по левую, а Любовь Дмитриевна Менделеева - впереди. Учеников в этом примере и вовсе нет.
-А как с маленькими?
-Там не имеет значения: у них своя жизнь, у меня - своя. Но в работе мы сходимся. А потом опять расходимся - по своим делам.

И я совсем не могу, когда человеку двадцать примерно лет, и начинается - наушники, чьё-то лицо в телефоне, демонстративное "не здороваюсь, не признаю, не снисхожу", все эти дёрганья плечами, все эти "в белом пальто", ищу, где лучше, где теплее, - сама была такая же, но... почему-то не умею с этим работать. Или не хочу? не знаю. Там уже область межличностных галактик - как со всеми людьми.

Но с удивлением говорила на днях: - Взрослые люди всегда подчёркивают, что теперь наконец-то счастливы. Тот брак был неудачный, а этот - удачный. Та страна была невыносима, а в этой - тепло и солнечно. Та работа была ужасная, эта - прекрасная. Прежние друзья меня не понимали и не ценили, эти - ценят и признают.

У меня так не выходило нигде: рассталась с парнем - десять лет рыдаю, что он меня уже не любит, а - ещё люблю. Сменила работу - ночами рыдаю, потому что скучаю по старым стенам и людям. Поменяла круг общения, то я сбитый бомбардировщик. У меня всё - по наклонной плоскости. А у амбициозных, сильных ярких и молодых душой - на взлёт. В этом - отличие.

Мне понравился чей-то мужской комментарий: - Никто не знает - Тутберидзе не даёт курсы "как держать лицо, если все падают?". Вот мне такие курсы бы не помешали, т.к. я вздрагиваю всем телом, когда кто-то падает... и вообще редко умею владеть собой. А только те, кому эмоций недодали - выигрывают. Всюду и всегда. От любви и работы до политики и моды...

Поняла, что меня больше всего притягивает сам лёд, который крошится и взлетает хлопьями из-под коньков фигуристов и... то, что мир сужается до льда и до бортика, где люди в зимней одежде держат флисовые кофточки фигуристок. Там всегда зима, и нет никакой жизни. Никакой. Только та, что на льду. И не важны твои успехи и неуспехи в жизни земной, где машины, люди, работы, квартиры, переходы, пешеходы, любви, нелюбови, покупки-продажи, плохая погода, посуда, обед или телефон.

Она решительно вознамерилась перейти в группу к Ф. Отводя глаза, Ирка говорила о том, что ей необходимо такое качество обучения, но как об этом скажешь… В общем, она уговорила меня идти к Б.Г. вместе. Б.Г. выслушал спокойно. Не знаю, было ли ему обидно: Ирка – лучшая в классе. Точный математический ум, память, добросовестность. Перебивая друг друга, мы говорили о дружбе. Он согласился сразу. Сказал, что ему будет ее не хватать. Единственное условие – подобрать кого-то из моей группы, кто согласился бы перейти к нему вместо Ирки – добровольно. Вероятнее всего, это условие казалось ему легким. Мы же, выйдя из его кабинета, стояли ни живы ни мертвы, потому что – тут уж ни одна из нас не отводила глаз – кто же, находясь в здравом уме, согласится уйти от Ф. И все-таки Ирка не хотела сдаваться. Перебирала пофамильно. Сошлись на Лариске Панферовой. Тройки. Ума с гулькин нос. В группе Б.Г. подружка. Врали точно и артистично. Хочет перейти, потому что дружим. Б.Г. не против, только попросил замену. Он – добрее, спрашивает не так зверски. Сам предложил ее, Панферову. Лариска согласилась сразу. Мы в Иркой чувствовали себя победительницами.

Елена Чижова


A.A.

(no subject)

На берегу мы говорили о моей нетерпимости к людям.

—«В Вас еще большая наивность, большая детскость,— Вы всё требуете сходства с собой и возмущаетесь, когда его нет. Потом,— когда-нибудь! — Вы увидите, что мы одиноки с самыми близкими людьми и что с каждым из них приходится переживать горечь возврата к свободе. Вас возмущают все эти люди, их мелкая бестактность,— разве стоит обращать на это внимание? Уходите к морю, не говорите с ними…»

Обращаясь к подошедшему Сереже, она добавила: — «Вот я всё хочу научить Марину терпеливее относиться к людям. Но ее ничему нельзя научить!» — грустно-восхищенно воскликнула она.

— «Разве можно научить отношению к людям?» — спросил Сережа.

Марина Цветаева, записные книжки, 1913-1914-ый годы
say in jest

(no subject)

Мы с подругой вместе досмотрели "Псих, но всё в порядке" (иц окей нот би окей - мне нравится больше), и очень-очень радовались за Сантэ, Гантэ и Мантэ:). И Ко Мунён, конечно же. Художник, санитар психбольницы, детская писательница - отличная компания!
Лена: - Теперь я смотрю на тебя как на мешок с деньгами. Может, тебе за какую-нибудь фреску хорошо заплатят?
-И поедем путешествовать на машине для кемпинга? Не, мне максимум в жизни предлагали "тыщонку" (это любимое выражение Базарова), но я это делаю для искусства и для души.
-Просто теперь я чувствую потенциал.
-Не-а! Я же не художник-аутист... на них нынче спрос.

Ещё нам сильно нравятся их приглашения в гости и на свидания:
-Встретимся поесть говядинки?
-Закажем курочку?
-Пойдём в Сабвэй?

Корейцы мне нравятся своей страстью к поесть, - как выяснилось. А ещё тем, что у них шрамы магическим образом во всех дорамах заживают. Если нет - есть тональный крем. Даже, если тебе кинжал или перо в руку воткнули. А там это делают с завидной регулярностью, поверьте!

Мне показалось, что эта дорама не о любви, а о дружбе... и одиночестве. И о том, что хочется больше хороших людей вокруг. И без любовных метаний даже... Там все очень хорошие: и хочется с ними просто рядом быть.

American dream

Мелочи, рабочее

Никогда не ждала 1-ое сентября с таким интересом: дети за пять месяцев должны вырасти в супербизонов, думаю! - я про размеры.

Отработала первую неделю. Так хорошо держалась, а в пятницу - проспала. Зато я разрисовала уже школьную дверь - хоть что-то полезное сделала.

Соседка: - Ну, готова к школе?
-А Даша ваша готова? - я кивнула на её дочку.
-НЕТ, - мрачно глянула Даша из-под капюшона, хотя обычно она приветливая. А ещё Даша посмотрела на меня с подозрением. Может, даже не будет говорить "Привет!"
-Ха-ха! - развеселились мы с её мамой. - Дети никогда в школу не хотят. А учителя - всегда.
-Потому что я уже достала всех родных. Пора доставать детей, - говорю.

В дождь наш сосед идёт и покачивается. Если Муся и Буся бегут впереди него, а поводки волочатся по мокрой траве, - наш сосед уже далеко не прозрачен. А ещё я провела этот день в школе, где новый вахтёр (я не привыкла ещё к этим людям) слушал радио. Слов не было слышно, и я представляла, что это корейская попса из дорам. И пританцовывала:).

В масках мне нравится некий элемент загадочности. Иду по улице сегодня, а какой-то паренёк лет пяти сообщает:
-Женщина, убирайте зонт! Дождь кончился!
Захожу в "Виноград", а мне на входе девушка говорит: - Я не вижу лицо... есть восемнадцать?

То есть под маской можно быть кем-угодно. Хоть очаровательной старушкой, хоть девчушкой, хоть бандитом. И никто не знает!..
И последние виды августа - почти угомонилась... это последний затасканный иркутский вид, клянусь:



Collapse )
teddy

"даже странно: я не знаю, что сказать".

И с приветом
и спасибо всем тем, кто мигал дальним светом,
принимая ответный сигнал этим летом
и так любит рисковать.

Очень скоро
мы исчезнем с экранов цветных мониторов
из подъезда увозят кого-то на "скорой"

Остаемся рисковать,
Вода замерзла - перебьемся.
Зимовать, зимовать, зимовать.

(с) Сплин

Отпуск закончился. И началась работа. Но самая скучная её часть, которую я вырезаю при монтаже. Последние тринадцать лет. В какой бы школе или учебной организации я не работала, я уныло понимаю, что об официальной части надо молчать. Это о детях я могу писать всякую чушь (как считают все молодые люди в радиусе всей Иркутской области!). Со взрослыми я не могу так рисковать. Но поверьте: для каждой коллеги у меня придумано прозвище. Как и для каждого ребёнка. Шучу. Не для каждого. В каждом классе есть тихие девочки в бантах, о которых можно сказать только, что она воспитана, молчалива и хорошо рисует (сама такая была).

Из всего рабочего дня я запомнила только одну романтическую фразу:
-Давайте проведём линейку в лесу. На Лунной поляне.

Нет, предложение отвергли, но я улетела мыслями, ибо раз я первого сентября туда поехала с подругой и провела прекрасный день. Не хуже, чем в Чечине - в Тоскане. Клянусь. Первое сентября дело такое... как встретишь - так год и проведёшь.
-Ой, ну кто эти линейки запоминает!
-Давайте не будем сравнивать наше детство и детство современных детей... вот, Аня, ты помнишь свою линейку?
-О да! - сказала я. - Мы были одни в школе, никаких дурацких других детей.
Все почему-то засмеялись.

-Чё, будем записываться к врачу на 1-ое сентября? - спросила сегодня игривая женщина в регистратуре.
-Ой, тока не утром.
-Да не-не... кто утром первого сентября вас лечить будет? У всех дела. Вечером.
-А, вечером - валяйте.
Говорю ж - я всегда стараюсь провести его позанятнее. Чтоб было, что вспомнить:
april

Иркутское дворовое лето

Пристально слежу за ремонтом дома на Володарского... с верандой. Фото его не стану выкладывать, т.к. я руку не приложила, а ещё я всё-таки надеюсь, что там что-то сделают с верандой. Там даже цветные стёкла все в порядке, но... там прохудилась крыша, и всё вообще так... печально накренилось. Ещё я бы подала заявку на дом, который рядом с моим домом и... я думаю, что физически будет мне по силам. Но это хозяева должны делать. Впрочем, он есть в списке - держу пальцы крестиком, что до него дойдёт очередь.

Поэтому тут только мой дом, а было их много-много в те дни... На Свердлова дома стали понаряднее, очень понравилось, как подправили дом на Кожова и на Карла Либкнехта. Про Грязнова и другие - трудно сказать. Дому на 8-го Марта хуже сделать нельзя, т.к. он всегда был покрашен "заплатками"... Хочу пройтись по Каландаришвили и там посмотреть. И на Польских Повстанцев, и на Богдана Хмельницкого - там, судя по фото, нарядно.
Надеюсь, что до следующего лета я как-то морально и физически подготовлюсь получше, чтобы правильно рассчитать силы и растянуть их на два дня акции.

В иркутском интернете все, как обычно, с удовольствием возмущаются (есть такой тип людей, которые целыми днями сидят в сети и всем возмущаются так, словно им за это платят), что, мол, согнали бюджетников и пользуются их рабским трудом. Да. Исключительно реввоенсовет нас туда прикладами согнал. По лицам на фото это видно!

Тут есть и дети, и пончики, и бабушки на Бабушкина (кстати, они сверх что-то рассказывали, но мне нифига не было слышно - это довольно высоко).

автор фотографий Дарья Склярова



Collapse )
it's raining...

(no subject)

Опять накрыло страхом "Человека с Пистолетом", т.к. понимаешь, откуда у Агаты вообще родились эти сюжеты: только родной и близкий человек может им стать. Вот за столом семья: там прелестная молодая девушка, харизматичный смеющийся парень, почтенный отец семейства, румяная старушка, одарённый ребёнок, добрая тётушка и милая мать. И кто-то из них непременно окажется убийцей. И все знают, что один из них, один из них, один из них...
В юности я сто раз читала автобиографию и думала: - Ну и глупышка юная Агата! Вышла замуж за неподходящего парня, с которым у неё не было ничего общего (он в принципе не понимал, что она там пишет), а хотела стать ему всем - и лучшим другом, и женой, и любовницей, и сестрой, и семьей и всем-всем. Типичная ошибка всех девчонок, - фыркала я в течение всей жизни, наступая на те же грабли. А надо было его просто не любить, и всё было бы получше и повеселей. Но для этого нужно быть умной, а героиня признаёт, что всегда была глупой, счастливой и самонадеянной. У ней была счастливая семья, и ей в голову не приходило, что можно прийти через десять лет брака и сказать:
-Знаешь, это было хорошо, но это прошло. Всё, пока!
А мама умерла, папа умер, и нет никого, кто мог бы поддержать... дочь и муж люди хорошие, но чужие. Так хорошие, но такие чужие. И не любят тех, кто грустит или болеет. Таких никто не любит.
И толпы журналистов, которые радостно бегут за тобой, щёлкая вспышками, ибо известная писательница сошла с ума. А она вовсе не сошла с ума, а ужасно испугалась, увидев вместо родного и знакомого человека - чужого. Человека с Пистолетом.
Как только мы перестаём любить, то мгновенно оказываемся чужими. И первый раз я даже это не отследила почти, только посмеялась над собой: - Кто этот парень? Ест напротив меня. Мне никогда не нравились такие дядьки... зачем он здесь? он довольно сильный, а мне некого позвать на помощь, - какая чушь в голову лезет...
Второй раз я уже всё знала, и в зимней тьме мы сидели в кафе, и я вдруг поняла, что мне нечего сказать другу детства, а ему ещё есть, но скоро не будет. Наше время истекло.
-Аня, у тебя сейчас такое странное лицо, словно ты вот-вот заплачешь.
-Нет, что ты. Это я просто устала на работе, - говорю я, невидящими глазами уставившись в окно, где расплываются фонари.
И с тех пор я поняла, что никогда уже не смогу говорить о том, что меня волнует, а всегда только: "всё хорошо!", "всё в порядке!", "всё нормально, а ты?", "да, у меня всё отлично... нет, много работаю".
И с подругой - уже в другом кафе. - Такая милая девушка напротив... забавно - всё мне рассказывает, как мои дети. Типа "как прошёл мой день в школе", а сама она ничего обо мне не знает давно: ни о чём я думаю, когда молчу, ни о том, кого я люблю, ни о моих детях, ни о том, в кого я сейчас влюблена, ни о том, чем я живу и как себя чувствую. Такая милая девушка, но зачем мы здесь с ней? У неё такое чужое родное лицо... наше время закончилось.
И я опускаю под столешницу руки, сжимаю их так, словно на коленях у меня пистолет. Ведь сейчас я сама Человек с Пистолетом. И больше не люблю очередного своего близкого друга. Внешне, возможно, мы станем обмениваться подарками и оставим формат встреч раз в полгода, будем встречаться в компании, но я никогда не смогу искренне ответить на вопрос "как дела?", ибо всегда буду говорить, что всё хорошо и без подробностей, - я всем чужим так отвечаю.

Если ты будешь со мной жить
Ты устанешь меня любить
Целоваться и говорить
До начала долгой зимы
Той, что я жду, а ты нет
И очень сложно любить взаймы

Земфира




фото Аресения
A.A.

(no subject)

Как-то вечером торопливо попыталась зафотографировать улицу Провиантскую. Не то, чтоб каждый дом, ибо потом выбрасываешь половину фотографий... да и в памяти я куда ярче вижу дом на Красных Мадьяр 2, где белый подклет, а в окнах - цветы, опутанные новогодней мишурой... и вижу срубленную берёзу на углу Мадьяр и 25-го Октября. Та берёза была похожа на разлапистый канделябр. Это всё недалеко от моего дома, но из-за ремонтных работ нужно делать крюк, ибо по Красных Мадьяр сейчас напрямую не спуститься ни к Ангаре, ни к Новому Мосту... да что я говорю! К книжной лавке "Нора" не спуститься... потом Красных Мадьяр опять стабилизируется и ведёт тебя к своему истоку - к улице Коммунистической. Там - масса контор, которые делают памятники. С ангелами. Но довольно... крестьянскими. Об этом - ниже (выкладывала фото пару постов тому назад).
Почему нужна была Провиантская? - потому что там когда-то жили мои предки. Вернее, родственники моих предков. Это такая галочка в уме, которая значит не более, чем собственные старые адреса. Стоишь под окнами дома, в котором родилась (шучу: разумеется, я родилась в роддоме на 8-ой Советской, когда он ещё там был), в общем, стоишь под окнами первого дома, но ничего не чувствуешь. Хотя губы автоматически проговаривают: "Омулевского, дом пять, квартира четырнадцать", т.к. это первая выученная в жизни информация на случай "если потеряешься!". Суть в том, что все тридцать три года я утюжу собой правый берег, не изменяя ему, а потом выясняется, что мои предки, перебравшись в Иркутск из мест Зиминских (поэтому я люблю зиму? - шучу!), оседали тоже на правом берегу и пытались пускать корни, ложась в землю на Амурском кладбище. Чёрную и плодородную землю, где так вкусны земляника, костяника и черёмуха.
Слово "Провиант" мне ужасно нравится, т.к. это напоминает игры с другими детьми в детстве. Там обязательно нужно было запасать провизию. И строить плот. Или корабль. Или поезд. Или ракету.
Весь этот квартал доживает последние дни, месяцы и годы, но внезапно, среди гнилушек и новых коробочек домов возникает бабушка в платке, которая ещё не старая, а крепкая, загорелая, откуда-то из детства, где и мамы, и бабушки всегда молодые... идёт торопливо, перекладывает сумку из руки в руку и автоматически крестится на церковь на горе. И кажется, что всё рядом: и таинственный парк с замершим колесом обозрения, и горьковатый и сладкий (одновременно!) дым из печей, который поднимается в сизовато-розоватое небо, и снег, который хрустит под ногами, и детство, и 26-ая школа, которая подарила лучшее, что может школа подарить подросткам (теперь-то я понимаю) - свободу. И часы прогулок по этому району. Иногда можно было отпроситься с последних уроков - у добрейшей Нины Ивановны, например. Или у незлой Людмилы Георгиевны, если показать ей конспекты, а самим пойти гулять... и мы с Лучшим Другом до сих пор наматываем там километры зимой, летом, осенью, весной, и забываем то, как было раньше. Но если я закрою глаза, то увижу всё, как тогда и раньше: и лося в зоопарке, и ёжика... эстрада в глубине парка ещё сияет голубизной среди деревьев. И белые высокие арки входа в ЦПКиО словно плывут над городом... а у подножия лестницы ещё не сгоревший дом с красивой верандой. Мы туда ходили на какой-то спектакль в декабрьской тьме Рождества.
В моей голове у памятника декабристу Поджио стоят и "Колокольчик", покачивается и бойко ухает "Юнга", а чуть назад - "Солнышко" делает свой торжественный оборот, и я сижу в пластиковом жёлтом корыте кабинки, расправив юбку в горошек. И свечусь как то солнышко... именно тогда, в пять лет, я смотрела из окна квартиры, как на Красных Мадьяр сносят деревянный дом, чтобы нет... даже не для того, чтобы бесцеремонно воткнуть туда дом номер 80 - девятиэтажку, а чтобы срубить одну сторону аллейки тополей и поставить несколько гаражей. И эта ухающая бомба-баба-чуйка (как там эта дура называется?) била и била в двухэтажный дом, и он страшно скрипел, ухал, и а я испытывала ощущение физической боли, глядя на это, прячась за штору. Мне потом всё детство и всю юность казалось, что это именно меня жгут, сносят, это не город исчезает, а я сама. Сейчас как-то притупилось всё это (старею!), и я в состоянии различать, где кружева моих платьев и жизненных коллизий, а где - город Иркутск. И мы с ним явно не совсем одно целое. Но с каждой фигурной башенкой с флюгером или желтокаменным брандмауэром я теряю часть себя, понимая, что это естественный и живой процесс. И коробочки-дома строят для тех, кто будет после меня. Их детей и внуков. А моя история - это век двадцатый, тут и думать нечего. Поэтому и не страшно умирать, т.к. я сильно подустала уже от этого бесконечного и подзатянувшегося прощания длиной в мою жизнь.
Хотя иногда я смотрю на своих друзей и подруг, которые номинально мои ровесники, но ощущают себя явно моложе, крепче и увереннее, и тоже хочу влиться в это молодое, дерзкое и оптимистичное поколение (как будто про комсомольцев пишу, ага?), жить в светлом и прекрасном будущем, имя которому минимализм. И отказ. От излишеств. Особенно архитектурных. Но меня хватает, обычно, на пару дней. А потом всё опять - "барабанщики, марш!" - как написал бы Крапивин. Эта сага долгая... и повторяющаяся. Так и буду крутиться на бетонной балке, разбивающей дома, как герой "Бронзового мальчика". И крутиться на своём правом берегу, где все реки - это мои кровь и пот, а лиственничные ветви и брёвна - кости.
Когда тоска по прошлому одолевает сильнее, чем обычно, я открываю страницу генеалогического форума, где меня зовут Вера Кашик (в честь давней родственницы со стороны бабушки), и все на страницах ветки бывшей Иркутской Губернии знают, что я праправнучка того Стефана Яковлевича, у которого была мельница. А ещё я знаю про героических предков в Нижнеудинске, но их потомков нет на форуме. А свою родную фамилию я не пишу, понимая, что у них своя ветка родственников на несколько тысяч человек. А вот с чужой фамилией я в полной безопасности. Родственники хороши только поначалу, когда вы списываетесь и делитесь сведеньями о предках. А потом разговор сам собой затухает, ибо вас разделяют и годы, и расстояния, и жизнь в целом.
И перед сном я бездумно и бездомно твержу: Коммунистическая. Провиантская. Красных Мадьяр. Лебедева-Кумача. Иерусалимская... первая. Вторая. Третья. Четвёртая. Трилиссера. Парковая. Седова. Четвёртого июля...
нет, третьего. Четёртого - это потому, что я их поколения тех, кто выросли на американских фильмах, и мне ли не знать о фейерверках на 4-ое июля? Ведь я помню наизусть все рекламы, а ещё просыпаюсь при звуках мелодии рекламы кофе "Нескафе"... смешно, что мои дети тоже постоянно говорят строчками из реклам. Сильвия Сандерс раздражённо взрёвывает: "товары на юле-е-е! Не-е-ет!", и торопливо жмёт на "пропустить рекламу", хотя читать ещё не умеет.
-А нам в детстве было не пропустить, - усмехнулась я и замолчала. Поэтому рекламу чир-лидеров, социальные науки, бейсбол и Дисней я помню точно лучше, чем "Отче наш", ибо тот только входил в моду у моей бабушки, которая вечерами честно шептала его перед иконой, которую до этого выломала из старого оклада, но как ветер переменился - поставила на полку и послушно, как дети и любой народ, приняла на веру и этот ритуал и обычай. Это всё немного утешает, ибо когда-нибудь архитектурные кружева опять войдут в моду. А потом опять выйдут. И так - до бесконечности.