Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

last spring

(no subject)

Долго копила и готовилась к торту "Сибирское чудо" - его только на заказ сейчас делают. Мне его раз активно навязывали, но я не рискнула, ибо внешний вид торта не подходил под ситуацию. Этот розовый айсинг наводит на мысль о чём-то девичьем и сладком... да и золотишко сверху. Но тут редкий случай, когда внешний вид ничего не значит: ибо там мята и сосновый лес. В составе только вычурные слова для простых вещей: штрейзель, брусничное конфи и что-то там ещё в таком духе, но... как мама сказала: - Освежает, как напиток "Байкал". Ностальгия по чаю из термоса в сосновом бору. И разнотравье кругом.
Короче, я рискнула и не прогадала. Хотя подумала, что теперь надо всех предупреждать, что юной барышне такой несладкий торт может и не зайти. Или ребёнку... зайдёт худеющим барышням и тем, кто жаждет побывать в сибирской тайге.

Голодным под кат не ходить:

Collapse )
best beloved

(no subject)

Все понимают, что я немного мухлюю? - как и ботанический сад, как и корейский сад? - здесь на фото будет много абрикоса сибирского, который мне нравится больше ярко-розовой сакуры, но... он ядовит, несъедобен... короче, он - сама эстетика:)



Collapse )
catch the sun

(no subject)

Девушки выходят к доске и составляют слова из кубиков. Какие слова составляют девочки? - кошка, мама, любовь, розы и конфеты.
Хубсугулов орёт: - Мисс Энни, я фак составил!
я, печально: - Село ты, Хубсугулов. Ты же с ошибкой составил.
Коля: - На каждом заборе это пишут, а ты там буквы местами поменял... а мог бы запомнить. Учитывая, что ругательных слов-то тока два...
Хубсугулов обещает исправиться, возвращается на место и приговаривает: - Ай лав... ту спелл, ту спик...
-А "райт" не очень, - несётся по классу.
-Главное - желание! - безапелляционно говорю. Если слушать всю ту чушь, которую я назидательно говорю на уроках, то у меня какой-то несгибаемый и немного дебильный оптимизм. Мне б самой такого немного!..
sky

(no subject)

И так я еду уже не первый год, а в грязном окне мелькает любимая Тельма, и худосочная корова тыкается носом в жёсткую траву. Трава выгорела, и я чувствую, как она режет корове язык и губы... и горчит. Почти как та полынь. После мне показывают гусей. Гуси заворачивают шеи и наводят красоту не хуже лебедей с озера Гарда. А уже под Иркутском я вижу отару изящных овец, сбросивших шубы, перебирающих тонкорунными, почти тонкострунными, ногами. И пастушка, но маршрутка (чаще - электричка) проносится быстро, и меня уже так тошнит, и так перетрясло, что я едва-едва способна повернуть голову, чтобы опять впериться в мелькание сосен, которых мне так не хватало где-то ещё - слишком уж они там худы. Здешние - столбы солнечного света, истекающие смолой.

Всё это так глубоко и прочно проросло в моём сердце, и я утешаю себя, что "всё пройдёт", а это - останется. И пусть бетон раскрошится едва ли не столь быстро, как человеческий век; что ржавая арматура ненадолго переживёт мой собственный скелет, но вот это - корова, жующая выжженную траву, изогнутые гуси, стыдливые овцы, покосившиеся ворота Тельмы, озеро Калтус, в котором бултыхаются счастливые дети, не задумывающиеся том, что купаться в озере запрещено... и, может, пока они там бултыхаются, и мы сидим на берегу (целую вечность сидим на берегу и не хотим уходить, а вот сейчас запостила этот текст и подумала, что дети те уже институты, возможно, позаканчивали, а мы просто постарели) - всё живёт, бьётся и пульсирует в сферах и переливается в хрусталях, вырабатывает топливо и энергию - не менее адскую, чем корпуса остановившихся заводов и фабрик. И если корпуса химфарма и не обретут былую мощь в наше время, то я наивно уверена, что это время ещё наступит и повторится: о неповторимое время романтиков и мечтателей, изображённых на полустёртых панно и барельефах. И оно будет лучше, и будет радостнее и фантастичней, чем тот черновик, который не даёт мне покоя, и я верчу его в руках как пресловутый кубик-рубик моего детства. Помню, что всегда просила взрослых "собрать", а после - ставила на полку, стараясь пару недель не брать в руки. Но после - брала и опять ломала грани, и не могла собрать самостоятельно. Чем не ещё один символ "в коробку с карандашами"? Чем не ещё один значок на брезентовой ветровке? Чем не ещё одна зарубка на приклад, - как поёт Олег Медведев. Чем не ещё один смысл зыбкого существования, пустоту которого я так часто ощущаю в нынешних неприкаянных бардах, туристах, ботаниках и... в себе самой прежде всего...

И ведь не я проиграла ту холодную войну, и ведь не вписалась бы я в ту несуществующую страну, которая написана в моём паспорте в графе "место рождения", а у моих детей её не будет, и, может, я менее всех девушек родного города похожа на американскую певицу-мечту Лану Дель Рей, но именно мне понятно, откуда эта тоска по образу и подобию того времени. Неважно, какого. Главное, что прошедшего. И безвозвратно упущенного: как прошлая река, как остывшая любовь, как пропущенный урок, как прожитая жизнь, которая оказалась черновиком, а та самая - прекрасная и далёкая - так и не наступила.

(написано в 12-ом году)



Collapse )
catch the sun

(no subject)

Из всех деревень Чинкве-Терре мне в душу запала именно Корнилья. Там одна лестница чего стоит!.. И кафе у нас было... только не с одноухой ведьмой (зачёркнуто) кошкой Ламией, а с шоколадным кексом, который ковырнёшь ложкой, и густой горячий шоколад льётся на белоснежную тарелку. Мне там у входа активно подмигивал мальчик-официант, чем изрядно веселил моих родителей - на мне ж не было написано, что дело идёт к тридцатинику (сейчас-то уже капслоком просто - да и времена другие уже... много воды утекло). Ещё там была церковь, которая закрывалась, но дедушка-с-ключами терпеливо её нам открыл, а потом обратно запер. Нет, мы не просили, но в таких деревнях чужестранность и чужеродность бросаются в глаза - ты можешь быть почти итальянцем, но в этой-то деревне тебя видят впервые... и мы тогда, взобравшись на стометровую скалу, убедились, что нога, которую мама сломала в мае, срослась окончательно и правильно - было самое начало сентября, и радостно выбросила её тросточку где-то в Болонье, за что мама на меня сердилась. Ещё я там выбросила одну из своих соломенных широкополых шляп, ибо она к концу сезона больше походила на лохматую корзину, чем на шляпу. А ещё там было что-то такое... чего не передать словами (только выдохнуть, ибо ты взобрался на гору, а внизу увидел только озеро Байкал и какую-то станцию - вроде тех, что у нас на КБЖД... забавно, но Корнилья - очень сибирская деревня. И очень родная: Кошак про неё замечатльно пишет (и фотографирует): https://kolllak.livejournal.com/151596.html

best beloved

(no subject)

"Однажды ночью я проснулся от странного ощущения. Мне показалось, что я оглох во сне. Я лежал с закрытыми глазами, долго прислушивался в наконец понял, что я не оглох, а попросту за стенами дома наступила необыкновенная тишина. Такую тишину называют «мертвой». Умер дождь, умер ветер, умер шумливый, беспокойный сад. Было только слышно, как посапывает во сне кот.
Я открыл глаза. Белый и ровный свет наполнял комнату. Я встал и подошел к окну – за Стеклами все было снежно и безмолвно. В туманном небе на головокружительной высоте стояла одинокая луна, и вокруг нее переливался желтоватый круг.
Когда же выпал первый снег? Я подошел к ходикам. Было так светло, что ясно чернели стрелки. Они показывали два часа.
Я уснул в полночь. Значит, за два часа так необыкновенно изменилась земля, за два коротких часа поля, леса и сады заворожила стужа.
Через окно я увидел, как большая серая птица села на ветку клена в саду. Ветка закачалась, с нее посыпался снег. Птица медленно поднялась и улетела, а снег все сыпался, как стеклянный дождь, падающий с елки. Потом снова все стихло.
Проснулся Рувим. Он долго смотрел за окно, вздохнул и сказал:
– Первый снег очень к лицу земле.
Земля была нарядная, похожая на застенчивую невесту.
А утром все хрустело вокруг: подмерзшие дороги, листья на крыльце, черные стебли крапивы, торчавшие из-под снега.
К чаю приплелся в гости дед Митрий и поздравил с первопутком.
– Вот и умылась земля, – сказал он, – снеговой водой из серебряного корыта.
– Откуда ты это взял, Митрий, такие слова? – спросил Рувим.
– А нешто не верно? – усмехнулся дед. – Моя мать, покойница, рассказывала, что в стародавние годы красавицы умывались первым снегом из серебряного кувшина и потому никогда не вяла их красота. Было это еще до царя Петра, милок, когда по здешним лесам разбойники купцов разоряли.
Трудно было оставаться дома в первый зимний день. Мы ушли на лесные озера. Дед проводил нас до опушки. Ему тоже хотелось побывать на озерах, но «не пущала ломота в костях».
В лесах было торжественно, светло и тихо.
День как будто дремал. С пасмурного высокого неба изредка падали одинокие снежинки. Мы осторожно дышали на них, и они превращались в чистые капли воды, потом мутнели, смерзались и скатывались на землю, как бисер".

К.Паустовский

drink-drank-drank

(no subject)

Смотрю всякие ролики и фотографии про Норильск - скучаю по морозам, видимо. Меня с детства завораживают названия: плато Путоран, Талнах, Кайеркан, а главная площадь там поразительно напоминает Ватикан.

Вокруг меня — тоски свинцовые края,
Безжизненна земля и небеса беззвездны.
Шесть месяцев в году здесь стынет солнца свет.
А шесть — кромешный мрак и ночи окаянство…
Как нож, обнажены полярные пространства:
Хоты бы тень куста! Хотя бы волчий след.

Ариадна Эфрон


Collapse )
last spring

(no subject)

Воздух пасмурный влажен и гулок;
Хорошо и не страшно в лесу.
Легкий крест одиноких прогулок
Я покорно опять понесу.
И опять к равнодушной отчизне
Дикой уткой взовьется упрек,
Я участвую в сумрачной жизни,
И невинен, что я одинок!
Выстрел грянул. Над озером сонным
Крылья уток теперь тяжелы.
И двойным бытием отраженным
Одурманены сосен стволы.
Небо тусклое с отсветом странным -
Мировая туманная боль
- О, позволь мне быть также туманным
И тебя не любить мне позволь.

Осип Мандельштам

вiдпусти

(no subject)

Собираем сегодня с мамой лесную клубнику возле кладбища, над озером. На другом берегу деревенские отдыхают, и мы прослушали Таню Буланову, Максим ("вдоль ночных дорог и пр.") по два-три раза. Ещё про бухгалтера - Алёны Апиной. Как на двадцать-тридцать лет назад перенеслись. А то я уж тут ходила по Модному кварталу, смотрела с ужасом на "людей-гриль" с их детьми, самокатами, собаками, машинами, кальянами и понимала, что у меня ничего общего с новым поколением. Вообще. Никого не знаю, всё это как-то мимо меня выросло, созрело, перезрело... а тут - прям портал в прошлое. Особенно утешает ещё и то, что шумная и нетрезвая компания через несколько десятков лет упокоится на этом же кладбище - на другом берегу. А их потомки будут плескаться в озере и шумно предаваться возлияниям напротив. Такой наглядный круговорот почему-то очень успокаивает. Под все эти песни пастух на коне очень бодро скакал по озеру, а коровки вскоре ушли на соседний луг, где поспокойнее.
Но всё равно благодать. И даже не очень жарко - ветерок. Вдруг я ка-а-ак засмеюсь...
-?
-Швейцарию вспомнила. Там тоже хорошо и ветерок, но... ни шума, ни пыли, ни грязи, ни людей на машинах с музыкой, ни ягод, ни грибов, ни змей, ни комаров. Как после смерти. Потом пройдёшь по лесу километров десять в гору по специальной тропинке, увидишь скамейку. Расправишь юбку, поправишь белую блузочку. Сядешь. И зависнешь на час, уставившись либо в одну точку, либо в плакат, который висит напротив: "птицы, обитающие в этом лесу". И сам не знаешь, что дальше делать, и как тебе вообще дальше жить..?


Collapse )
American dream

"I wanna put my winter life away summertime I need a sunny day"

Вылезли в свои тайные любовательные места над озером, где кладбище и тишина, а влезли ногами и колёсами... в спелую лесную клубнику! Уж на что мы далеки-и-и от сборов грибов-ягод, если не в кружечку и "так"... но тут и мы припали к земле и начали собирать. Сперва в кружечки, потом в пакет из супермаркета... короче, обеспечили себя пропитанием на пару дней.
-Это сказка "Дудочка и кувшинчик", - говорю. - И где была вся эта ягода, когда бабушка с дедушкой в детстве велели её собирать по жаре и на солнцепёке? Видимо, вот... за все тридцать лет мне выдали ягоды. Никакой дудочки не нужно - один кувшинчик.
Потом мы подуспокоились, начали почёсываться, ибо спустился вечер, прилетели комары, упали первые капли дождя и... мы рванули обратно в город, пролетев через Никольск. Там, как обычно, на сонной улице сидели какие-то люди, мальчик едва успел поднять руку, чтобы помахать проезжающей мимо машине, но мы уже просвистели мимо, т.к. боялись попасть в пробку (обычно я успеваю заметить краем глаза, как скучающие дети машут руками - оцените степень интенсивности двужухи в деревне!), в итоге мы всё равно попали в пробку, но в районе Хомутово, ибо иркутяне возвращались со своих малых морей, байкалов, озёр, и прочих отдыхов домой. Мне робко хотелось предложить сыграть всем в слова, но я благоразумно промолчала, т.к. это я спала до обеда, долго собиралась, а потом долго собирала ягоду и говорила "ну, ещё пять минуточек!".
Зато у меня много закрученных вихрем коровок и полей.



Collapse )