Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

ghost

(no subject)

Сегодня раньше, чем открыла френдленту или новости, вспомнила про "Руслан", потому что девушка-экскурсовод на фабрике бойко начала:
-Мы с вами находимся на улице Мира, бывшей улице Берия, у вас, в Иркутске, тоже есть улица Мира, - девушка осеклась, а потом начала говорить про фабрику, в каком году основана, и т.д., а я вдруг подумала:
-Там, где церковь.

При том, что... самое страшное случилось с домом по улице Гражданской, но улица Мира запомнилась тем, что там в итоге этот сквер и храм. Среди серых и невзрачных хрущовок. И я там много раз возила то детский сад, то школу, т.к. там такой... современный второй Иркутск. Там я бываю только, если работа. Старую часть очень люблю, а тут как будто водораздел (только дорогораздел) - между новой и старой частями...

Прошло двадцать два года, зима стоит тёплая, совсем не похожая на ту... и ездила я сегодня за детьми в Жилкино, а вовсе не во второй Иркутск. И в Жилкино люди живут... впервые в жизни там была, где мясокомбинат и завод - довольно неухоженное место, хотя сам район задумывался, как нечто социалистически прекрасное... но у нас не получается социалистической идиллии, как в Ангарске - чтобы коттеджи, сосны и садики, а только сплошные гаражи, окаменевшие в кость и лёд дворы, одна бесконечная парковка, короче. И железнодорожный переезд с дяденькой, который машет то жёлтым флагом, то красным. И рогоз на болотах. Коттеджи, вроде, покрашены в жёлтый и зелёный цвета, но ощущение суровой промзоны не покидает.

Вроде, второй Иркутск - это почти край света, но всё равно это так близко внутри - хоть и 97-ой год. Второй Иркутск для меня фактически другой город - впервые я там подробно оказалась в день своего тридцатилетия, зимой... просто потому, что неотложка меня увезла в медсанчать авиазавода.
Мою соседку в палате спросили:
-Вы что... никогда здесь не были?
-Что я буду сюда кататься? - я не местная.
И я молча кивнула, т.к. соседку тоже привезли на "скорой" от района танка, и я понимаю, что нога её не ступала здесь за семьдесят лет ни разу.

Сейчас я люблю и сквер, где серебристая женщина из 30-ых годов держит на руках пухлого младенца, и огромные дома-кварталы, и летающую тарелку местного ДК, и парк Комсомолец, и коттеджный посёлок начальства, и остановку кафе с самим кафе...

Сегодня внезапно задумалась, что мой самый частый сон - это невозможность уехать вечером из города Ангарска (никогда не получается оттуда уехать до конца сна), а второй самый частый сон - на меня падает самолёт, и я никогда не могу от него убежать, хотя бегу изо всех сил. Самое странное, что сон не кошмарный, а всегда радостный, что он наконец-то упал, и всё закончилось. Когда говорят, что детство - счастливое время, то я слегка недоумеваю, но потом думаю, что, наверное, это и подразумевается. Ведь там и самолёты почему-то могут десятками с неба падать, и другие страшные вещи происходить, но всё сон, всё странно, зыбко и... совершенно не реально.
catch the sun

Остатки сладки

Тут будут лежать останки сентября: ещё несколько фотографий с фабрики мороженого, с острова Юности, с острова Конный, из дореволюционного пассажа, с набережной и бульвара Гагарина. Короче, иркутская осенняя классика:


Collapse )
say in jest

(no subject)

Как только напарываюсь на характеристику не самого милого ребёнка (в каждом классе такие, разумеется, есть), то начинаю писать о чём-угодно другом...

Базаров сегодня смотрит на мою ладонь, где лежат два кубика с золотыми буквами: ZI...
-Какой кубик надо добавить, чтобы слово получилось? Какую букву? - спрашиваю, в надежде на то, что Базаров прочитает там zip.
Базаров подумал и твёрдо сказал: - ЗИЛ!


(ну, правильно... это у меня молния, а у него машины и Завод Имени Ленина/Сталина... уж не знаю, кто там сердцу Базарова понятнее).
teddy

(no subject)

Вечерняя электричка: как я уже писала неоднократно: по Транссибу можно уехать либо на Запад, либо на Восток. Из Иркутска я всегда еду на запад, где поле внезапно заканчивается жилыми домами - панельными. И девятиэтажками. Странный город без обязательной промзоны... ну или вообще какой-либо прелюдии к городу. Сейчас там появился скромный рядок гаражей, но издалека - дома вырастают либо из снежной равнины, либо из зеленого поля кукурузы. И строчка ЛЭП над... и горы вдалеке. К себе - на восток - я тоже возвращаюсь мимо:


Collapse )
American dream

воспоминания об осени и авиазаводе

нет, я понимаю, что в России масса подобных городков, но у нас, чтобы попасть в детство или в собственные сны... надо всё-таки отъехать на небольшое расстояние. Очень люблю ездить в Ангарск, но можно на час ближе (хоть и менее комфортабельно, в переполненном городском автобусе) - в Иркутск-2:
<...>
он с ней говорит. Он ей много сказал.
От синего жара, от резкого дыма
хозяйка чуть-чуть прикрывает глаза.
Тогда над плитою, над чайников писком,
над жиром, который «опять вздорожал»,
вырос сверкающий, словно миска,
круто заваренный дирижабль.
Он наливается кровью, он пухнет,
свежий, как солнце, большой, как весна.
И вот уже кубатура кухни
для тела такого смешна и тесна.
Он подымается постепенно,
и высоту забирает руль.
Он прет в потолок, он ломает стены
и — в небо...

(Ярослав Смеляков)

CBzhxOlh8c8.jpg

Collapse )
say in jest

(no subject)

Оставила кошелек в автобусе. Слава богу, экскурсионном. Поэтому ездила на автозавод - в гараж и на эстакаду. В диспетчерской лежал себе...
Господи, какие тут клевые дома - все эти цвета клюквенной пастилы и нежного абрикоса, алые клены, переполненные автобусы, старая вывеска "кафе", парикмахерская "ангарчанка" и проходные, с одной из которых меня стрелок толково отправил, куда нужно, хоть и поругались, что гуляю в неположенных местах. Тут же остановился красный автомобиль и какой -то очаровательный тип спросил "Не меня ли вы ждете у проходной авиазавода? " - с сожалением ответила "нет".
Но как же тут здорово... Среди золота тополей, индустриальных труб и заборов одна девушка подошла и сказала, сияя глазами: у вас классная юбка!
Все бы так, а не вечное "что у вас с лицом?! "

Попался вечером тот же маршрутчик, у которого я утром выскочила на середине пути с воплем "кошелек потеряла!".
Говорю смущенно: - я у вас тут утром не заплатила - я щас заплачу.
- Было-было, - хмуро , но беззлобно покивал.
А я вышла и подумала - хорошо, что в какие-то дни ты считаешь эту планету своим домом. Хотя бы от Солнечного, Ботсада до авиазавода и школы. Да, на уроки я сегодня чудом не опоздала. И даже успела сгонять за пирогами в район пятой Армии... Но ем их только вечером, а днем я держалась на одном бутерброде и объятиях.
Встретила первого же человека на экскурсии - Ульяшу, которую учила три года назад в Бэбилэнде.
-О, привет! - говорю.
А тут налетела барышня, которую я возила весной на экскурсию, когда та была ещё садиковцем. Та немного надулась, что я не помню ее имя (их, поди, штук восемьдесят было), но потом оттаяла.

Первоклахи сегодня периодически рыдали, т.к. это зоосад, где у них сперва отбирают их овощи в пакетах, а им взамен дают комбикорм для животных. Потом они бегают на своих ножонках, спотыкаются, рассыпают свой корм. И так - полтора часа веселья. Хотя в целом они, конечно, уже взрослые люди, но... именно поэтому. Давно поняла - чем старше - тем сложнее во всём.
Но был чудесный папа, который просто решил проблему: купил мешок этого корма и подсыпал всем рыдающим:
-Игорёха, держи корм. Не реви, ты же мужик.
-Так, красотулька... сопли вытерла и давай стакан...

Господи, как хорошо, когда в жизни встречаются такие мужчины, а?

SAM_9557.JPG
out of the sun

"ведь в жизни важно лишь то, что сейчас..."

"первые дни мне на этом "заводе" было всё дико... т.к. это не мои края... но потом Тоня-Валя меня поддержали и... я как-то привыкла. И уже считала себя удачливой, что попала в д.р. в больницу, т.к. кто-то умер там, а я, получается, опять "родилась" - меня взяли и вылечили. И я ещё поживу: звучит с претензией, но какое-то такое странное чувство было... т.е когда ты себе помочь не можешь, и родные-близкие, а какие-то незнакомые люди делают чудо и... у меня с 11-го января 36,6 - и это чудо.

* "на заводе" - там так спрашивают все: "ты с завода?" - т.е. подразумевается вопрос "живёшь во II Иркутске?" - сперва непривычно было)".

из письма Вэндиваре


Отпустили на выходные. Сегодня вылезли с мамой в магазин - сходили в МТЦ Новый, где продают "брэцели" от "тётушки Энни" - ужас, конечно... тесто как из советской кулинарии, истекающее маслом, сахарной пудрой... или обсыпанное морской солью, но всё равно абсолютно не то - ни внешне, ни на вкус, ни консистенция... но всё равно: было смешно и хорошо уйти из мрака ТЦ (цвет оформления чёрный!), прижав к себе истекающий маслом пакет с горячими кренделями... и сходить в аптеку, в магазин, в канцтовары... мне нужны были клей, скотч; а ещё колготки и... масса таких мелочей, которые очень нужны, но за ними надо именно специально идти, а из больницы это сделать трудно.

Вчера меня осенила гениальная идея - попросить врача отпустить меня хоть до воскресенья, и я получила вечер пятницы, целую субботу и... невероятную возможность выспаться, чтобы никто не включал над головой свет в 6:30 с криком "доброе утро, девочки! с Крещением!" (или что там у нас в расписании)... нет, там все ужасно милые: желают доброго утра, ночи... а на физипроцедурах "прощаемся до понедельника!", на рентгене желают "не болей больше!" или: "желаем хорошего снимка!".

И даже в десять тридцать развозят второй завтрак - сок... или варёную рыбу. А на полдник - появляется тележка с отваром шиповника в вёдрах и белым холщовым мешком, наполненным зелёно-красными яблоками...
Как вы понимаете, бабушкам там полежать - счастье... на пенсию в девять тысяч не станешь покупать каждый день масло или мясо, ежу понятно.

Но сперва я всей этой жизни не хотела и не понимала. Не чувствовала холодных коридоров, выложенных плиткой, неярких ночников вдоль стен - кораллового цвета; палат с потолками четыре метра, с окнами - три. И огромным зданием красного кирпича, у которого я лишь вчера заметила скупые украшения в виде белых лепных медальонов под несколькими окнами. Заметила, выходя из ворот, вдыхая морозный воздух. Тут ударили привычные минус тридцать, и вообще - будь такая погода в каникулы - разве бы я заболела? - и вся эта жуткая волна вирусов была бы пресечена в зародыше.

Лечат тут по-старинке - нельзя перегреваться, нужно есть мукалтин от кашля, ходить на физиопроцедуры, которые прикладывают к правой стороне, а к сердцу ничего не прикладывают - поэтому слева процесс восстановления идёт как-то не бойко... Если степень пневмонии лёгкая - ставят антибиотики уколами; если тяжёлая - проливают этот антибиотик капельницами - целыми бутылками. Свои десять бутылок в вену, сидя за столом (капаемся за "партами" - сидя парами), я уже охватила, а теперь жду, когда "подействует" окончательно. Вечерам получаю на руки пакет ряженки на палату. И не прошу димедрол, который каждый вечер предлагает по палатам медсестра на вечернем обходе.

И так странно вернуться обратно по чёрным улицам... но тогда, в день моего тридцатилетия, они были пусты - воскресный вечер. На проходной авиазавода зловеще искрился снегом плакат "С Новым годом, заводчане!" - и там было относительно светло... улица Жукова, как оказалась, названа в честь героя ВОВ и работника авиазавода, который погиб в 44-ом. А я сперва думала, что в честь маршала и недоумевала - зачем нам улица Жукова, если есть проспект маршала Жукова?!

И там, где кончаются салатовые хрущовки, через дорогу, после союзпечати, будет зелёный дом с круглыми и полукруглыми окнами, разноуровневый, сложный и невероятно красивый - это начинаются район нескольких сталинок... потом - персиково-розовый дом с "фотоаппаратами" (орнамент под крышей), огромный, занимающий целый квартал; дом, где живут девочки Глиммердал, с которыми мы машем друг другу руками в десять вечера - перед моим отбоем. Они не гасят гирлянду, которую лепят на окно, чтобы я ночью её видела, когда иду в туалет (один на 18 палат по 4 человека)... чтобы я видела гирлянду утром, когда подъём... и вечером, когда смеркается, а девочки ещё в школе.
Это окно с гирляндой меня спасало в ночи, когда от температуры пульсировала голова, глаза застилал алый туман, а ручьи холодного пота не остужали, и я колобродила по коридору к туалету, а потом к общественному умывальнику с холодной водой (более холодной, чем в палате), пытаясь облиться или постоять среди ледяных окон - в туалете вечно открытые форточки, а если за окном минус тридцать, то кажется, что останешься без почек... видела в зеркале общего умывальника своё безбровое лицо в отсутствии косметики, с залегшими непривычными морщинками, с собранными наверх волосами, в странном виде ночнушки - я так в общественных местах не хожу ведь как-то...

Потом я привыкла к аскетизму жизни, к негламурной овсянке-геркулесу из детства - чтобы нужно было выбирать шелушинки... и прочей простой бедности жизни, которую я уже успела забыть. У меня были благополучные бабушки, которых выписали, кстати, быстрее меня, хотя до этого врач говорила: - Анечку я выпишу в среду, а вас - в пятницу. Вы же не можете так быстро восстановиться, как она!
В итоге, их снимки оказались лучше, и бабушки стремительно собрались домой, оставив мне конфет на тумбочке и похлопав по плечу: - Анечка, мы занимались спортом, выросли в войну... конечно, мы здоровее, чем ты!
Мы с врачом были слегка обескуражены - ведь бабушек привезли по "скорой" позже, чем меня.
После нам в палату подложили слепую бабушку Валю, которая всю жизнь работала в колхозе, а теперь у нее отказали почки, и она на диализе (это значит, что всю оставшуюся жизнь ты мучаешься от жажды, но можешь позволить себе не больше литра жидкости в сутки; тк её трудно откачивать через день), вдобавок у нее диабет - прощай все вкусное, привет, уколы... Но слепота - это апогей.
В итоге, я её малодушно бросила и отпросилась у врача на выходные, поклявшись, что не буду выходить на улицу и контактировать с людьми (я отвергла всех друзей пожелание "встретиться"; а также заманчивое предложения из серии "надеть маску и прийти на работу"), чтобы предоставить чистый снимок ко вторнику.

А дома всё такое крошечное... ничего "заводского", никаких громадных пространств... но зато масса мелочей, вещей... а ведь только привыкла к аскетизму "тюремной" жизни, где всё твоё не твоё, но ограничено кроватью на колёсиках, которые я на утро же ночь зафиксировала, накатавшись всю ночь, а потом устраивала жизнь с тем, что на спинке ночью сушатся плавки и пара тёмных носков, в которых я хожу на ЛФК; под подушкой хрустит поредевший рулон немецкой кальки; там же лежит халат, полотенце; рядом - косметичка с парой рулонов туалетной бумаги, т.к. чтобы сесть на унитаз, нужно сперва его отмыть снаружи, т.к. многие бабушки-дедушки до него не успевают добежать обычно, а потом накрутить себе импровизированное сидение; а ещё толстая пачка влажных салфеток; в тумбочке спрятан драгоценный кипятильник, пачка кофе, шоколадка; пакет с шерстью и немецкими же драгоценными иглами для фильцевания; сменные футболки; джинсы и колготки - для выхода на свободу; внутри тумбочки - масла лаванды, шалфея, розмарина (для полосканий горла, растираний, лица, волос), сверху - шеститомник Грина, пенал и посуда. Солодка в тёмном пузырьке и витамины, которые велела купить врач. Всё.

Ну, зато я узнала жизнь "завода" хотя бы в рамках медсанчасти ИПАО, где провела этот январь, не успев толком вдохнуть морозного воздуха 17-го года. Не знала, что в том районе такая серьёзная больница (мало больниц предоставляют диализ; а уж тем более мало больниц, где кормят по-человечески, дают масло и пекут белые булки, а ещё меняют постельное бельё, если человек температурил); у меня осталась картинка из детства, когда авиазавод делал бытовые приборы и чуть ли не совки и миски
- просто, чтобы существовать в 90-ые годы... и весь этот пласт города, с фабрикой-кухней, с бараками, с трубами, с цехами, с заборами, колючей проволокой, с коттеджами для начальства, с пафосными сталинками (для великанов?), кубиковым хрущовками (для карликов?), с оградой комсомольского парка, где теперь современные аттракционы, но я помню ещё самолёт посреди детской площадки, с шасси, приваренными к бетону...

Всё-таки удивительный опыт. И тот факт, что я встретила тридцать лет так неординарно - раз; и тот факт, что первым ко мне в больницу (кроме родителей) пришёл мой "стакан воды в старости", а именно - Тоня, чьей нянькой я была больше десяти лет тому назад; и письма, которые отправили с ней мои нынешние дети, и гостинцы... и ежевечерний ритуал с маханием, перемигиванием фонариком и светом - девицы изо всех сил стараются меня развлечь в больнице; и такой тяжёлый январь... все так ругали 16-ый год, а я стыдливо молчала, т.к. знала, что это был год покоя и благополучия для меня - пусть там не было феерического счастья (а оно бывает не в зелёной юности?), но там было просто хорошо, светло и тепло... а 17-ый год такой 17-ый год... с другой стороны, единственное, что ценно в жизни - это опыт, а его я, во всяком случае, уже получила с лихвой. Из постоянного - Галя, которая приехала ко мне в больницу, а потом периодически писала: - Сегодня могу приехать между пар (у неё сессия)... приехать?!

Хоть что-то в жизни остаётся надёжным и светлым - уже благодать.
Ну и главное - то, что сейчас. Ведь только это имеет смысл - то, что происходит сейчас... кто тебя окружает, поддерживает, что ты чувствуешь, чему ты учишься, что ты видишь. Всё остальное - смутное прошлое и невнятное и неясное будущее. Только то, что сейчас, только настоящее...
say in jest

где я есть

Это на тот случай, если кто-то не знает меня в контакте:
не пишу в блог, тк 8-го января, в свой день рождения, попала в больницу с двусторонней пневмонией.
Но сейчас уже не жалуюсь, т.к сегодня приходила Тоня Грохотоня-Пончик и принесла огромную коробку - второй класс написал письма и послал гостинцы. Все отправила домой, тк тут чудесно кормят - дают яблоки, шиповник, бутерброды с маслом и колбасой, куриное суфле и даже развозят сок по палатам.

Поругала учительницу, тк я заразная, а Тоня недавно тяжело болела... Мне больше нравится, когда они вечерами просто машут мне из окна, зная, что мой коридор выходит на их балкон - и повесили туда гирлянду из тайских шариков.
Эта гирлянда в самые тяжелые, тридцатидевятиградусные ночи, помогла мне выжить.
Температура 38-39 держалась со второго января по 10-ое.

Больница при авиазаводе оказалась хорошей и лечат меня активно - ультразвуком, лазером, гимнастикой, капельницами, называют "деточкой" и вообще. Спасибо боевой скорой, которая орала и сверкала одним глазом (у врача был незрячий глаз), топала сапогами и настаивала на том, что надо ехать; и милой интеллигентной Нине Михайловне, которая меня долго и терпеливо уговаривала, тк у нее было одно-единственное место.
say in jest

"больше дороги прямой, людей попроще..."

Когда болеешь - всегда вспоминаешь Агату Кристи - как она лежала в Багдаде, в комнатке гостиничного номера, с зелёными обоями, один вид которых вызывал приступы тошноты. К ней периодически заглядывал толстенький доктор-француз, который воздевал руки к небу, т.к. не мог понять, как это муж мог уехать и оставить её в таком состоянии в чужой стране, одну.
По мне так... вполне нормально, а великая писательница и вообще знала толк в одиночестве (и в жизни тоже), поэтому спустя несколько дней уже поднималась и ходила по комнатке, ела пустые макароны, в общем, демонстрировала британскую выдержку, изумив доктора тем, что через несколько дней собрала чемоданы и отъехала в какие-то пустыни.

Сама я тоже хожу по стеночке, хотя вчера я лежала и думала, в каком платье собираюсь лежать в гробу? Лучше - в чёрном от Шанель (в сочетании с чёрными колготками с выбивкой по верху или же в телесных). Серёжки лучше скромные - жемчужные. А то с пёрышками как-то легкомысленно.

Даже регидрон не мог оставаться со мной дольше трёх минут, а вот курильский чай - смог. И, благодаря ему, а не норбактину даже, я уныло и безрадостно воскресла, т.к. надо воевать дальше, как бы мне этого не хотелось...

Одно утешает - Лучший Друг сегодня привезёт чёрного пушистого котёнка. Кастрирую этого пушистика, и будет у Лисы новый товарищ по играм. Ну, и у меня, конечно, тоже.

В этом мае уже одиннадцать лет со смерти дедушки, а я всё думаю, что он либо на работе, либо уехал сниматься в кино про Каменскую (он очень похож на Колобка).
И в Ан-ске мне всё время кажется, что он где-то здесь. И вообще - все ещё молоды, живы и здоровы. Как будто сошли с чёрно-белых фотографий моего детства: ведь там все радостные, красивые, здоровые... никому ведь не придёт в голову фотографироваться больным и несчастным, правда?.. Хотя в советские времена зачем-то снимали похороны, но эти фотокарточки мама убирала отдельно, а многие - рвала сразу.

И в городе, где ничего не изменилось, у меня возникает какая-то безумная уверенность в том, что его жёлтый москвич стоит на перекрёстке Ворошилова и Коминтерна. И сама я скидываю там то выражение лица, которое присуще мне вообще, и тётеньки на фабрике вчера всё переживали: - девочка, ты почему ни вафли, ни мороженое не кушаешь?
В зоопарке тоже подумали, что я ребёнок, начали всё рассказывать заинтересованной девочке, видимо, т.к. я ходила от клетке к клетке и бормотала себе под нос: - Привет, чайка. Точно такую я видела в Риме. И не одну. Только ноги у них ярко-жёлтые, а у вас - бледные.
Или: - Филин, мы с тобой тут вообще ровестники - тебе 29 лет, мне - 27, видишь, как мы похожи!
Словом, у меня два состояния: либо маленькая, либо старенькая. А середину я, видимо, намериваюсь, пропустить.

А террариум в зоопарке очень милый - в каждый аквариум опущена лампа в белом кружевном плафоне из моего детства, а на каждом - детской рукой и фломастером написано: "гадюка", "уж" и т.д.

Вход на фабрику мороженого со стороны улицы Мира - трубы-ангары-проходные, а старые здания - либо розовых, либо "мятных", как теперь говорят, цветов. И краска современная часто сшелушивается струпьями, и мне жаль, что старой теперь не делают - золотисто-флорентийского цвета... на здании год - 56-ой, и я всё думаю, что тут ничего не меняется - кроме итальянского оборудования, и теперь эскимо нарезают тонкими струнами.

На фабрике очень шумно, и я с лёгким ужасом смотрю на конвейр, на шустрых девушек, которые бодро упаковывают пачки эскимо в коробки, окунают стаканчики в шоколад, а после - в ореховую крошку.
В вафельном цехе нет воды, пара, капающих труб, холодильников, адского шума, но есть тёплый запах теста, солнце, которое косыми лучами пронизывает цех, обнаруживая в поддоне горы кружевных обрезок вафель - они идут на корм скоту.

И думаешь невольно, что какая-то жизнь могла бы проходить здесь - будь я простым человеком: работала бы на фабрике, сортировала бы брикеты мороженого и... возможно, была бы попроще и повеселее, ибо многие знания - многие печали.

0I_EQwo_jTA.jpg
Collapse )
say in jest

"Ой Вы не поверите, Патрик... каково здесь живётся ирландцам..."

Называется: Филибер забрал от бабушки, и я спрашиваю: - Духовную семинарию знаешь?
-Нет, - говорит.
-Пошли, - отвечаю и тащу в места, где прошло моё детство (пл. Декабристов). Сперва до семинарии, после - показала дом моей крёстной матери, дальше спрашиваю: - Кофе пойдём пить через усадьбу? или промзону?
-Промзону, - говорит.
Показала разрушенную картфабрику (вот если её снесут/сожгут - ей-богу плакать не стану; но нет...), родную больницу, церковь, которую после революции снесли, но потом восстановили; морг, окно своей палаты, кафетерий. В церковь тоже сходили. Ну, а потом в паб на 1-ой Советской, где пили кофий и отогревались, а над головами палили из автоматов из трёх экранов, всюду сидели какие-то маргинальные люди и резались в шахматы так, будто это шашки (я про азарт и экспрессивность речи), было надымлено, и ни одна лампа не горела... после Филибер довёл меня до аптеки и до бабушки, поехал восвояси, но прогулка, по-моему, получилась вполне... март, как он есть. И мой родной город без призы обычной романтики. Вернее, с налётом более мрачной романтики.



Collapse )