Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

best beloved

(no subject)

Мой любимый фильм о России (взгляд со стороны) - это "Любовь и смерть" Вуди Аллена. Это трагикомедия, но в трудные какие-то минуты сомнений и бесконечных разочарований я вспоминаю финальную сцену, где Соня, разочарованная в жизни и в любви, говорит, глядя в закат, что нет ничего важнее полей пшеницы. И это меня всегда отрезвляет, ибо я всегда утешаюсь тем, что есть что-то поважнее всех человеческих и временных (всегда временных) отношений - поля пшеницы. Мысль не новая, ибо Маргаретт Митчел до нас это донесла в "Унесённых ветром", ибо ирландская американка Скарлетт тоже понимала, что всё временно, а Тара, о Тара имеет значение. И это несмотря на любовь этой девушке к кружевам и бантикам вместе с тайным желанием воткнуть всем недругам вилку в глаз, но надо как-то ещё ухитряться быть леди. И если ты не она, как кузина Мелани, то неплохо бы хотя бы делать вид. В этом смысле американки счастливее, ибо для них так просто и ясно - любить родную землю, никаких этих русских надоевших метаний: "ах, не уехать ли мне на воды в Баденвайлер?"...
Проходят годы, а в литературе - она по-прежнему мой любимый женский персонаж:
-Ах, если бы Мелани тогда умерла в Атланте!..

last spring

О неизменном

У нас, в сторону деревни моей тётки, ввели режим ЧС, которого так маниакально жаждут в интернетах, но причины более серьёзные: пожары. В лес, куда так лихо и храбро гуляет половина френдленты на западе, заходить нельзя. Потому что много у нас тех, кто поджигают траву, жгут костер и... дымом и ветром тревожно тянет даже, через закрытое окно, но год назад в эти дни я не видела соседний дом.

Из более оптимистичных новостей - у нас на ковид проверяют священников после Пасхи и беременных (в связи с тем, что женщина с коронавирусом родила ребенка в Бурятии, - всё прошло благополучно, но было нервно). А а Саянске поставили памятник Ленину в честь юбилея.

Ленке я прислала видео пыльного смерча на улице в Засолье - очень эффектно.

Вышла вечером - ни души. Только ветки скрежещут. Покормила дурачка Бориса,который скачет по газонам, а в центре двора лежит стая бродячих и крупных собак.
-Ты для них желанный ужин, - говорю ему и толкаю в тёплый подвал. Но весна зовёт на подвиги - ночью во двор ходят разные мохнатые прелестницы.

На черёмухе появились крохотные листочки... Не на всех, конечно, а только, если рядом теплотрасса... Но всё равно. Это уже реальность.

А вообще тут, конечно, днём все отчаянно гуляют, но вечером либо холод, либо жара и удушье, - никакого нет. С одной стороны люблю май, с другой - боюсь и не люблю... Боюсь жёлтого неба, красного солнца и дыма. Люблю - цветение яблонь и груш. Яблони через месяц затянет горностаевой молью - и липкие паутины будут касаться рукавов и лица, если пройти мимо. Сама яблоня потеряет цветы, листья, зато будет кишеть молью, покроется паутиной и станет декораций к американскому ужастику. Яблони польют ядами, пройдут июнь, июль и... в августе яблоня опять покроется листьями и крошечными ранетками. Русские туристы всегда умиляются и тянут руки - попробовать. Поэтому я перед каждой экскурсией предупреждают, что дерево отработано от паразитов. Многие удивляются: - Почему не вырубили все яблони?
-Первый год и повырубали... Потом смирились, регили, что жизнь - борьба. И это хорошо.
Рассказываю туристам и завидую, что они не видели того, что видим мы. Хотя... в этой неизбежной и ежегодной победе дерева и человека над молью - что-то есть.

Вот тут будет ссылка на то, как это выглядит: сама я одно время это тоже выкладывала, а потом привыкала и перестала фотографировать... Если кто-то боится паутин и гусениц, то ходить по ссылке не нужно:

https://irkutskmedia.ru/news/444844/?from=48


Вспомнила, как в дымные и гулкие майские - гуляли мы с мамой год назад по мёртвому городу (накануне 9-ого Мая город всегда пуст и гулок!), тревожно нюхали дым, всматривались в жёлтую даль. До моей пункции (и прободения) оставалось пять дней. Внутри у меня сидели гигантские Деймос и Фобос, поэтому я двигалась как сомнамбула.
Мы ходили в "Палому", т.к мне хотелось красивой и неземной жизни, чтоб принесли не еду, а паучьи лапки, ветки, цветы, брызги и ароматы. Сплетения костей малины и нитей солнца и сахара на тарелке. Простите, конечно, не сахара, а: дорожек паприки, кумина и тумана.

Мама нервничала, что мы сидим возле моей больницы, но потом мы гуляли по заросшим дворам, вышли за памятник Ножикову (единственный человек-памятник, которого я видела живым), который стоит и смотрит на мою больницу, и всё это напоминало гулкий и странный сон, когда ты кружишь по городу, а ноги постоянно приводят тебя на одно или то же место...

В этом году, конечно, город мне видится куда более радостным. Несмотря на то, что я вижу лишь соседние дворы в ночной темноте да несколько клёнов с балкона...
say in jest

(no subject)

-Всё будет хорошо, всё будет хорошо!
(с) Мария Магдалена

я: - Мам, давай достанем праздничный чайник! А то у нас хуже, чем у президента!

Достали:)

И безумно любимый трек отречения Петра до сих пор любимый:

-Питер, что ты наделал? Ты ведь приговорил его к смерти!..
-Я должен был это сделать. Неужели ты не видишь? Ведь иначе они бы пришли за мной...



Collapse )
angel

(no subject)

Раньше я читала новости нашего города и края, чтобы успокоиться, а теперь я их жду со страхом... Иркутск жжёт уже неделю. И так жжёт, что пожар в старом здании Иркутской Вальдорфской школы не осветили даже... Нет больше ни дерева с оленем, ни дракона в подвале...

Бунт в колонии - страшно, ужасно. И жалко свинок, которые там сгорели во время пожара, и преступников почему-то тоже жалко... как бы странно это ни звучало. Вишенкой на торте был побег шестерых парней и психбольницы, и я на всякий случай даже посмотрела видео с камер, где они приставили медсестре нож к горлу, хотя до этого типа подошли глянуть ей в телефон (мирная картинка - коридор, на посту сидят медсестра и санитар и... дыщ!), - а то как-то страшно мусор выносить.
К счастью, час назад вышла молния, что их поймали на Ушаковке (в нашу сторону побежали - я как чувствовала!), где они попытались перейти её вброд, но тут их и окружили. И на том спасибочки уже!
evening

(no subject)

Ты думаешь, смерти нет, перевозчик спит,
И неувядаем сад, и атласна кожа,
Почтовый ящик тесен, нектар испит,
На рынке розы, и радость на них похожа,

И каждую среду - ярмарка до шести,
И каждый пряник надкушен тобою сладко,
И даже лед - чтоб норвежки скользили гладко...
Но это неправда, радость моя, прости.

Харон не ведает сна. На дворе весна -
Но эту розу - ты видишь? - побило градом.
Старушка была пленительна и юна -
Теперь живет в деревне под Ленинградом.

Ее никто не помнит, и даже ты,
И даже я, потому что я тоже, тоже...
Никто из тех, кто тогда приносил цветы,
Никто из тех, кто влюбленно глядел из ложи.

Кружись, кружись на праздничном колесе,
Пока среда, пока на пороге лето.
Ты тоже боишься смерти - как я, как все.
Поэтому я целую тебя. За это.

Ольга Родионова
say in jest

(no subject)

Садимся вчера в трамвай, а там все, как это часто бывает, в клубах сизого дыма.
Кто-то из пассажиров, робко обращается к кондуктору:
- Горим, что ли?
-Скажите спасибо, что едем!
Мама засобиралась выходить, но потом рассудили, что свои три остановки всяко успеем проехать.
Это была краткая характеристика России и её жителей.
last spring

"Паллиатив — это не смерть, это очень даже жизнь"

Пожалуйста, прочитайте даже, если не умеете помочь: Вероника классная и невероятно сильная.

Мама Женя живет пятиминутками. Короткими задачами. Очень мало спит, а если и засыпает, кричит от ужаса во сне. Рассказывает: «Вероника хочет, чтобы я работала, вышла замуж, путешествовала. “Не зацикливайся на мне, мама!”»

https://takiedela.ru/2020/02/dalshe-nichego-ne-budet/
lily of the valley

(no subject)

З. А. Игнатович: «Впереди меня стоял мальчик, лет девяти, может быть. Он был затянут каким-то платком, потом одеялом ватным был затянут, мальчик стоял промерзший. Холодно. Часть народа ушла, часть сменили другие, а мальчик не уходил. Я спрашиваю этого мальчишку: «А ты чего же не пойдешь погреться?» А он: «Все равно дома холодно». Я говорю: «Что же ты, один живешь?» – «Да нет, с мамкой».– «Так что же, мамка не может пойти?» – «Да нет, не может. Она мертвая». Я говорю: «Как мертвая?!» – «Мамка умерла, жалко ведь ее. Теперь-то я догадался. Я ее теперь только на день кладу в постель, а ночью ставлю к печке. Она все равно мертвая. А то холодно от нее».

В январе невозможно не слышать, не видеть, не пройти мимо всяких роликов, передач, где звучит голос Ольги Берггольц из чёрных тарелок и громкоговорителей блокадного Ленинграда и... и на фоне хроники (все везут саночки с трупами, сидит мальчик и читает, а рядом лежит его брат и... ты уже понимаешь, что он... или заснул или умер, что-то нехорошее есть в его странной позе на каменных ступеньках) мне всегда странно и... необыкновенно звучат её стихи. Потому что они... как и Шостакович с Элиасбергом (трепыхается на ветру афиша!) - о чём-то большем, чем даже этот ужас:

А я вам говорю, что нет
напрасно прожитых мной лет,
ненужно пройденных путей,
впустую слышанных вестей.
Нет невоспринятых миров,
нет мнимо розданных даров,
любви напрасной тоже нет,
любви обманутой, больной,
ее нетленно чистый свет
всегда во мне,
всегда со мной.

И никогда не поздно снова
начать всю жизнь,
начать весь путь,
и так, чтоб в прошлом бы - ни слова,
ни стона бы не зачеркнуть.

angel

(no subject)

"Ариадна Эфрон писала Пастернаку про то, что вода, оправленная в лёд, напоминает ей старинные оклады на иконах. Только вместо тёмных лиц и рук святых - темнота и глубина воды. Никогда не встречала более точного определения. И как-то мне хорошо при мысли, что таким вот нехитрым географическим образом я с Алей всю жизнь связана
- что Ангара несёт мои мысли об образах к тому же Енисею, и совершенно не имеет значения, что сейчас в Туруханске нет никакой Ариадны Эфрон (и слава Богу, что нет), но в разреженном морозном воздухе время перестаёт иметь значения. Как когда я смотрю, ковыляя во тьме, с сумками, в чёрное небо с лодочкой месяца, то вспоминаю, как ковыляла, трёхлетняя, по двору, держась обеими руками за бабушкины руки - мы отчего-то ждали маму во дворе, где в глубине переливалась крашенными лампочками ёлка. И каждый раз, во тьме декабря, я себя ощущаю всё той же трёхлеткой, возле ёлки, т.к. ничего не изменилось. Ибо времени нет. Всё происходит одновременно; и так я в три года смотрела в ночную морозную тьму, обращась к маме, запаздывающей с работы, так буду обращаться к маме, которой уже не будет; так - обращаюсь ко всем, кого нет; более того, тех кого нет в моей жизни, я просто поместила туда, куда все они, рано или поздно, попадут... Словом, небо - очень вместительная штука, ибо всем, мёртвым и живым, хватает места; а обращаться к нему можно в любой момент, хотя именно в морозной тьме - это проще и ближе всего.

Болтая с молчаливым и терпеливым небом, я тёмными дворами доплелась до ближайшего обувного, где тоже была одна, но уже с тремя... нет, не парками, но продавщицами, которые были мрачны и молчаливы, ибо до закрытия оставались минуты, но я выбрала первые попавшиеся зимние сапоги, померила и купила, памятуя о том, что тридцатиградусные морозы были только несколько дней, и я пролетала их в осенних сапогах, не заметив, но почему-то крещенские морозы даются тяжелее ноябрьских. Это проверенно десятилетиями; если первые морозы ты не чувствуешь, не понимаешь; то вторые уже преодолеваешь, сменив перчатки на варежки. То же и с сапогами. Новое мусорное ведро, которое я заработала десятком утренников (нет, больше...), сапоги, - согласитесь, я к любому походу подготовлена. Даже во сне.
И пусть во сне снятся только меховые шкуры, мёртвые тюлени, белые медведи, янтарные лампы, печенье со специями, ром во фляжке, аэронавты, ведьмы на ветках облачных сосен и... прочая сказочная мишура "Золотого компаса", которая уже не первые раз прочно берёт меня в свои декорации, путая явь со сном".

автоцитата из 2014-го года, самый конец декабря