Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

say in jest

Taking Lisbon's Tram 28 At Night - Like A Roller Coaster - Pure Excitement!

28-ой трамвай - мой самый любимый
И едет по моему (будто я там всю жизнь прожила!) любимому району Лиссабона - Байша-Шиаду до и после парка Эштрелла... Если б в Иркутске вагоновожатые были мужчины, то, наверное, тоже гонялись бы как сумасшедшие...

say in jest

(no subject)

День, когда весь каток мой, но я продержалась минут пятнадцать (из них пять минут на зашнуровывание и расшнуровывание сквозь слёзы от ветра). Кататься-то хорошо, но вот обувь переменить - хочется просто лезвия к валенкам привязать, как баба Люба, которая по Байкалу.
Печкин слегка потерял лицо:


Collapse )
out of the sun

(no subject)

Снова руки на весла кладу,
Снова с песней сдружиться желаю…
Через Шилку, Онон, Ингоду
Я неслышно к тебе подплываю.

Сколько дней, сколько вьюг, сколько лет –
То, как дым, промелькнешь и растаешь,
То, как свежий, нетронутый след,
Ты опять на снегу вырастаешь.

Через эту глубокую падь,
Через снежную тундру разлуки
Я к тебе простираю опять
Омулями пропахшие руки.

Здесь олени, тайга и Байкал,
Ветер входит сюда, как обычай,
Здесь орлы над обрывами скал
Чистят клювы, готовясь к добыче.

Здесь артели сплавляют плоты…
На ресницах мороз оседает…
В полосе вековой мерзлоты
Я не думал, что сердце оттает.

Не тоскуй, ты со мной все равно,
Пусть пространства лежат между нами, -
Это лишь прорастает зерно
Через снег, через лед, через камень…

Иркутский поэт Джек Алтаузен,
который в детстве работал на кораблях бэлл-боем... Семья его отправила в Харбин - в богатым родственникам, но он оттуда убежал и вернулся в Иркутск. Очень люблю его стихи - особенно последние - фронтовые, но юношеские, хоть и смешные, романтичные - тоже нужны и важны.

Вдруг подумала недавно, что у меня нет никаких мечт и желаний особых, но из такого, что всегда есть: чтобы Иркутску вернули улицу Джека Алтаузена, т.к. он всегда любил наш город, поэт, а в братской могиле где-то далеко-далеко, под Харьковым, он не по своей воле лежит, а того фашиста, который его танком переехал.
catch the sun

"Ничто с утра так не бодрит как игры литосферных плит!"

- игриво сообщил Интернет ещё утром. Что меня радует - это доброжелательная атмосфера в соцсетях и группах при общем подъёме, а они у нас последние полгода что-то уж очень часто стали случаться. Все люди объединяются и перестают собачиться по всем поводам в этой жизни. Просто и нормально делятся роликами трясущихся люстр, поведением зверей, делают предположения, что если собаки-кошки спокойны, то это точно не катастрофа, и т.д.
-Как в вас в Сибири?
-Потрясающе, - ещё один мем, где все судьи выставляют пятёрки в жюри.

А этот - всеобщий любимец:
Collapse )
Но весь день, конечно, я зомби, ибо так глупо совпало, что у меня во вторник опять выходной-отсыпной (как и в первом полугодии), а уснула-то я очень и очень не сразу после трёх толчков. Ибо только начинаешь дремать, презрев противное буханье сердца внутри, как опять кровать трясётся... и думаешь: - Показалось? - но потом в соцсетях уже почти сразу выкладывают новую картинку с магнитудой и временем - нет, не показалось... удалось заспать толчки в девять и одиннадцать утра. А мама каждый уже отметила на кухне, где индикатором являются посуда и ёлка в большой комнате. Ёлку мы к вечеру разобрали, т.к. надоело. У нас в новостях писали про двадцать четыре афтершока в Монголии, но и у нас было около десяти ощутимых.

Зато я с утра поздравила Лучшего Друга с днём рождения, и она покивала, что поздравления посыпались как из рога изобилия. Землетрясение вернуло память Насте - и она меня поздравила с прошедшим, а ещё я попереписывалась с подружками, ибо проснулись-то все, но вставать официально ещё рано было, но многим уже не светило ложиться обратно.

Пожалуй, я бы сейчас подумала на месте моих предков: стоит ли здесь жить? всё хорошо, но нервы можно ушатать довольно быстро. И этот странный синдром, когда в любом чесании кота или собственном вздрагивании чудится эта самая литосферная плита, которая начала весело стучать с другой стороны. Ночью я успела подумать, что в кои-то веки с Лениной стороны области трясёт интенсивнее. В интернете многие предлагают взять и отметить на карте точки всех последних землетрясений - так мы сможем получить сообщение от Байкала.

Подруга как-то спросила - почему ты их боишься? - это как приступ тахикардии, но не у меня внутри, а снаружи, - отвечаю.
-Так это... не больно?
-Нет, это совсем не больно, просто страшно и невыносимо, но остальные могут это почувствовать только, когда земля трясётся.

Это "Монголка" (раз уж у нас монгольское землетрясение нынче) от семьи Намдаковых - одна из моих любимых кукол: мне кажется, что она просто героиня романов Макса Фрая:

out of the sun

(no subject)

Хочу записать то, что вижу, но сфотографировать это телефоном почти невозможно... а фотоаппарат я вообще в Засолье Убийское почти никогда не таскаю, ибо вечно еду с чем-нибудь туда и обратно. В итоге придётся по-старинке - словами.
Когда подъезжаешь к городу, то это происходит так - поле, поле, поле, а потом эта нежная зелень, осенняя или весенняя сухая желтизна или (что бывает чаще всего) зимняя белая пустыня заканчивается стеной из панельных белых домов, которые бывают в Ангарске, например, но в Иркутске - никогда. Такие белые панельки, которые откуда-то из мультиков про то, как домовёнок Кузя переехал в современное жильё, помните? только этажность, конечно, по-сибирски небольшая - в СССР считалось, что не надо рисковать и строить выше десяти этажей, если уж мы живём на разломе. Потом мелькают разные вариации этих панелек, когда балконы тоже из бетонных плит, а на них кофейно-бежевые узоры... в Иркутске таких домов не бывает, поэтому мне они кажутся очень красивыми и какими-то... очень юными и свежими (я не про возраст физический). А внизу бежит всегда неровная бетонная полоса гаражей. Она-то меня никогда не привлекала, но с годами я привыкла и увидела в ней самую красоту. Закатное солнце отражается в окнах домов, плавится и отвлекает, но если опустить глаза на гаражи, то видишь, что двери их тоже сияют - и каждая дверь - своего цвета: голубая! красная! жёлтая! оранжевая! красно-коричневая! тёмно-серая! сизая! палевая! чёрная! тёмно-вишнёвая! золотистая! И это так красиво, что дух захватывает - словно кто-то взял кисточку и сделал аккуратные квадратные мазки на неровно-белой и сплошной линии гаражей. Ещё это похоже на новенькие ванночки с акварелью. Некоторые двери, конечно, похожи на уже использованные - помните, что она сперва грязная, потом довольно волосатая, затем вообще там промывается овальное дно, и весь её подсохший и грязноватый вид разочаровывает? - и хочется купить новые кирпичики, чтобы они сияли и ликовали... и сулили шедевры на бумаге. Такие, как я увидела в этом окраинном пейзаже. Хочется думать, что и читатель увидел. Меня это всё так всколыхнуло, что потом, когда появились вокзал и церковь, я даже широко перекрестилась, что мне несвойственно. Но в кои-то веки в душе была абсолютная гармония, ибо есть зима, есть зимний свет, а если есть руки-ноги и голова, ничего не болит (даже душа в ту минуту!), то это уже счастье. Ну, а ещё меня ждала Лена и горячий кофе, - понятно, что это тоже играло свою немаловажную роль... Давно такого визуального счастья не испытывала. Потому что это было что-то такое совершенное: как прокаты наших фигуристок на Чемпионате России (я от него, видимо, ещё долго буду мысленно отталкиваться ногой в коньке). Да, теперь у меня, благодаря Ире-Докторке, есть брошка в виде красных и праздничных коньков с золотыми шнурочками. А ещё как-то уж очень удачно открылись и закрылись каникулы - именно такой зимней поездкой в Засолье: в начале их, а потом - в конце. И оба раза я волновалась, что ехать не стоит (то давление, то общая разбитость), но вышло так хорошо, как давно и нигде не было.



Collapse )
last spring

(no subject)

"Из Омска я уехала на день раньше А.В. в вагоне, прицепленном к поезду с золотым запасом, с тем чтобы потом переселиться в его вагон. Я уже была тяжело больна испанкой, которая косила людей в Сибири. Его поезд нагнал наш уже после столкновения поездов, когда было разбито несколько вагонов, были раненые и убитые. Он вошел мрачнее ночи, сейчас же перевел меня к себе, и началось это ужасное отступление, безнадежное с самого начала: заторы, чехи отбирают на станциях паровозы, составы замерзают, мы еле передвигаемся. Куда? Что впереди - неизвестно. Да еще в пути конфликт с генералом Пепеляевым, который вот-вот перейдет в бой. Положение было такое, что А.В. решил перейти в бронированный паровоз и, если надо, бой принять. Мы с ним прощались, как в последний раз. И он сказал мне: "Я не знаю, что будет через час. Но Вы были для меня самым близким человеком и другом и самой желанной женщиной на свете".

Не помню, как все это разрешилось на этот раз. И опять мы ехали в неизвестность сквозь бесконечную, безвыходную Сибирь в лютые морозы.

Вот мы в поезде, идущем из Омска в неизвестность. Я вхожу в купе, Александр Васильевич сидит у стола и что-то пишет. За окном лютый мороз и солнце.

Он поднимает голову:

- Я пишу протест против бесчинств чехов - они отбирают паровозы у эшелонов с ранеными, с эвакуированными семьями, люди замерзают в них. Возможно, что в результате мы все погибнем, но я не могу иначе.

Я отвечаю:

- Поступайте так, как Вы считаете нужным.

День за днем ползет наш эшелон по бесконечному сибирскому пути отступление.

Мы стоим в коридоре у замерзшего окна с зав. печатью в Омске Клафтоном. Вдруг Клафтон спрашивает меня: "Анна Васильевна, скажите мне, как по-Вашему, просто по Вашему женскому чутью, - чем все это кончится?" - "Чем? Конечно, катастрофой".

О том же спрашивает и Пепеляев: "Как Вы думаете?" - "Что же думать - конечно, союзное командование нас предаст. Дело проиграно, и им очень удобно - если не с кем будет считаться". - "Да, пожалуй, Вы правы".

И так целый месяц в предвидении и предчувствии неизбежной гибели. В одном только я ошиблась - не думала пережить его.

Долгие годы не могла я видеть морозные узоры на стекле без душевного содрогания, они сразу переносили меня к этим ужасным дням".

А.В. Тимирёва

Под катом много зимнего и разного Иркутска:




Collapse )
catch the sun

(no subject)

Внезапный пост: подумала, чем бытовая жизнь в декабре 2020-го в Иркутске отличается от 2019-ого, кроме маски? - тем, что теперь в каждом супермаркете или ТЦ возле дома (я живу возле трёх крупных ТЦ, поэтому почти каждый день туда хожу за кормом Борису, Гусару и Чернышу или семечками для птиц) нельзя больше купить сувениры. Особенно всякие вкусные - исчезли сто сортов кедрового марципана, ягоды в шоколаде и ещё какие-то буржуазные излишки типа шоколадных омулей и позочек в деревянных коробочках. Теперь за всем особенным нужно куда-то ходить. Это вам не рикотты, моцареллы и мой любимый местный "Mont", которые и в Иркутске давно научились вкусно делать. О'кей, я не гурман, но чувствую разницу в моцареллах, но... с другой стороны в нашей (не из молока буйволиц) есть своя прелесть - она диетически пресна. Короче, вот это мне - как экскурсоводу - сильно бросилось в глаза в этом году.

Да, мы шли с Лучшим по Верхней набережной, где позакрывались некоторые кафе, а их тут же перекупили и... так позная обзавелась какими-то инстаграмными диванами и креслами, где теперь на столах появились неразлучные кетчуп-соевый соус, пара затрапезных мужиков на диванах, но... вывеска зато соответствует интерьерам - "Позэтная". Долго смеялись!..