Вдруг вспомнила, что когда-то я была менее усталая, чё-то ещё в жизни хотела, и мне в 2011-ом году сделали замечание, что я вяжу на педсовете. Мне было очень стыдно, и я с тех пор ни-ни... даже не рисую на полях. Но дремлю. Дремлю порой, да. Сегодня по этому поводу сделали замечание уже новые люди... в такие моменты я думаю, зачем вообще притворяться в этой жизни, из кожи вон лезть? Утром тяжело глаза открыть и вертикальное положение принять... Вообще все эти знаки судьба посылает, чтобы я отстала от детей, а то вдруг станут старыми больными развалинами как я сама... пусть лучше уж вяжут или рисуют, что ли? Вообще всегда завидую людям с интересами, ибо у меня их с каждым годом всё меньше, конечно... в юности хочется и петь, и танцевать, а с возрастом только дремать, если честно:
Одна девочка хотела сперва мне подарить свой красивый мешочек, но я отказалась, тк знаю, сколько месяцев в такую работу вбухано на уроках рукоделия, она поняла правильно и написала мне вместо этого письмо:
Всё в мире — кружащийся танец И встречи трепещущих рук. Александр Блок
Купила платье. Нет, не к гостиной. К гостиной у меня платье давно есть (разумеется). Но надо думать о будущем, - убедила я себя. В конце-концов, праздников много, а я одна. И стоит оно всего двести писят рублей. Правда, там и сям нужно было подштопать, а ещё там сломан замок, но я привыкла, что починка в ателье многих моих нарядов из сэконд-хэнда (в обычном магазине мне и так хватает неподъёмных покупок - одни шляпы чего стоят... ах если бы только шляпы... а как быстро я убиваю туфли и пр.!) обходится всегда дороже, чем само платье. Так вот... сижу, орудую иглой и немного завидую девушкам, которые испытывают тягу к разным рукоделиям. Если мне что в жизни и далось так тяжело, как химия-физика - это рукоделие. Как хорошо, когда уроков мало, и можно думать о подобных глупостях.
Сегодня у меня Джон опять выпендривался (это не тот фрукт, о котором ниже, а другой) - мол, опять какую-то ерунду на доске пишете (он прав! - бывает...), чё это вы опять придумали? Да сделал я уже это задание! Что ещё нужно? Убеждаю себя, что надо терпеть, что Джон прав, и что меня тоже надо поправлять, но иногда устало смотрю в окно и думаю: "Вот ты ж очередное хамло, а?". В итоге я как-то учла все его советы и пожелания, позволила не играть с ребятами в настолку, а сидеть и "Гарри Поттера" читать (да, отсюда ясно, что дети из меня иногда верёвки вьют, и что я вялая и снулая слабачка - хотя бы урок в день). А потом вообще отпустила с богом. А все возьми да и скажи: - Может, у нас не последний урок? Тут я струхнула, но потом урок оказался последним, и я опять весела и радуюсь жизни!..
Позавчера шла из школы с куриными яйцами, сегодня к ним прибавилась курица. Ребёнок из 1-го класса связал. -Тебе не жалко? -А я ещё потом свяжу. Забрала курицу, подумав, что ту, которую я вязала в 1-ом классе, я выкинула (такая страшная она получилась!) - будет у меня теперь свежая вязаная курица. Как символична жизнь!
Надо бы описать отельчик Афрогиалис, где мы живем. Тут, разумеется, нет никаких телевизоров, у нас узкая каменная комната, переходящая в кухню. В ванной есть окошко, выходящее на гору, поросшую сухими и чуть обоженными солнцем оливами, плитка на стенах еще каменная, а ванна с подотбитой эмалью времен верхней линии Агиос Николаоса, куда мы забредаем, гуляя. Там в центре улицы фонари, дома относительно современные; напоминает советский проспект конца двадцатого века с фонарями посередине... по обочине сидят бабушки на пластиковых стульях с кошками и спицами — вяжут что—то легкое, невесомое, косынки и скатерти, как в Крице (там чудесный памятник такой вязальщице), но не туристически, а так — для себя. Часто бывает, что половина дома в руинах и строительной пыли, другая — с пожилой парой, сидящей в проеме битых кирпичей... Спим на каменных узких кроватях, на них положены матрасы. Впрочем, постояльцев снабдили пластиковыми электрическими чайниками, плитами, кое-какой утварью: тарелки с клеймом 1932 год и одновременно пластиковые ложки и разнокалиберные вилки для устриц и рыбы... Сейчас сижу за круглым деревянным столом, покрытым скатертью с ручной вышивкой, а потом пойду под свой светильник над каменной койкой. В изголовье - каменная полка с доской, где я держу украшения, резинки для волос, блокнот, купленные открытки, марки, баночки с минойскими пчелами и стеклянные булылочки оливкового масла. Напротив отеля море, море и ферма, куда утром пригоняют кричащего ослика, чтобы ходил по кругу, вращал каменные жернова и давил масло на продажу. В центре города озеро, где любили плескаться Артемида с Афиной, а в двадцатом веке озеро соединили с морем... Не очень понимаю, зачем. Еще немцы, отступая, говорят, утопили там бронетехнику. В гостинице живет русскоговорящая продавщица из соседнего сельпо, — как я называю деревенские магазины, где солнцезащитный крем, надувные круги, открытки, хозтовары, продукты, и т.д., и, как потом выяснилось, русский ей точно не родной. Впрочем, в критских деревнях и городах трудно найти магазин или улицу, где не держали бы русскоязычную женщину.На борту Эгейских авиалиний также должна присутствовать русскоговорящая стюардесса с чуточку странной речью. И это мило.
-"A uo penn bit pont, - сказала бы Гвенивер. -Ты нарушила какие-то тонкие связи в своих отношениях с городом, сказала бы мама. -Вот именно сказала бы Дэйдра. -Ты же ловишь кайф от этого - сказала бы Младшая. -Тут уж ничего не поделаешь, - сказал бы учитель Монмунт".
Лена Элтанг "Каменные клёны"
Несшитая головоломка выглядит странно, но... не всё мне гламур фотографировать; а раскладывание кусочков пазла - моё любимое занятие выходных дней и свободного пространства (на работе, вот, с местом был бы напряг - там только вязать можно - между делом - сидя или стоя). Если предыдущий "коврик" был чернично-малиново-макарунный; то этот - просто мои черничные ночи и голубые небеса разом. Беня любит подцеплять лапой кусочки и жевать.
я, уже т а м стоявший одной ногою, я говорю вам - жизнь все равно прекрасна...
Ю. Левитанский
Иркутск всё утро засыпало мелким бесом, то есть снегом. Интенсивно. Первая группа была смирной, вторая - эм... ощутимо похуже. Отец Амвросия сидел и читал в коридоре, но потом я заметила, что это... тыдыц! - религиозная брошюра. А я полгода ломала голову - что он читает?
Сказать, что я потерпела очередное разочарование - это ничего не сказать, ибо к ним я привычна. Поэтому я просто переиграла сюжет, в котором папа Амвросия теперь торговец пушниной, орехом, брусникой и лосиными рогами. У него в гардеробе есть доха и торбасы. Очки его, торчащие из кармана, мгновенно перевернулись в моих глазах в пенсне, а ещё он богобоязненный семьянин, зажиточный мещанин и звать его Агафон. Тётку - Агафья. Возможно, что Марфа. Ещё не определилась.
В учительской за полтора часа вязанья я близка к постижению той стадии отрешения, в которой уже принимают в монастрь в Киото - обед молчания я в этом году соблюдаю, пост - тоже. Что ещё? - я потеряла интерес к броским нарядам, т.к. их нельзя, и несмотря на ехидное комментирование Юстаса Педлера, пока не готова этот интерес оживить. Зато снега много... он всегда погружает в состояние отршённого и созерцательного покоя... одна беда: снег перестал идти, когда я вошла в класс, поэтому Хасюмясик весь урок шараборился по углам и удирал от меня на четвереньках, вместо того, чтобы припасть к подоконнику и смотреть на снег.
Коллеги, проходя мимо и заглядывая в мои нехитрые рукоделия и рисования: -Овечек рисуешь? Молодец!.. (это я готовлюсь к очередной партии трёхлеток, и пять раз по восемь комплектов барашков рисую)
А в перерывах я либо мрачно вяжу в углу, либо читаю что-то несложное, т.к. в маленьком помещении читать сложное - невероятно сложно. И в сборнике рождественских рассказов от Вари попался неизбывный Андреев, которого я считала чёрным и депрессивным в школе, после - в институте... а вот теперь в третий раз подошла к его ангелочку и... осознала, что это гениально.
Что все, включаяя детей, и гостей, и генеральшу, ждут чуда, когда в грязные, в цыпках, струпьях, с поломанными ногтями руки великовозрастного балбеса попадает восковой ангелочек с ветки. И кажется, что розоватое сияние от его нежных крылышек (у самой есть такой ангелок из воска - с локонами, в шитье, с румянцем - подразумевающий кощунственную свечку) должно как-то смягчить, если не норов его, то душу. И самое интересное - в рассказе становится понятно, что ничего не происходит, т.к. злобное лицо его замыкается вместе с хищными руками, он шмыгает носом и говорит: - Я домой пойду... к отцу. Но именно тут-то и становится понятно, что всё, что нужно дошло именно до глубины - когда они с пьяницей-отцом сидят на печке, рассматривая трофей, добытый мальчиком с богатой ёлки. И даже тот факт, что за ночь ангелочек растаял, как русалочка в морской пене, не умаляет присутствия чуда. Тем более ценного, что никак не проявленного, незримого, неосязаемого. И даже тот факт, что чахоточный отец скоро умрёт, а мальчик вырастет и продолжит воровать, в лучшем случае. Но почему-то всё это невмешательство в общий порядок дела, но возможность ожидания того, что "чудо может произойти" - важнее всего. А также горечь разочарования, что никогда не происходит, верно?..
В общем, это к тому, что я должна пересмотреть своё отношение к Андрееву и мрачным писателям начала века в целом. Видимо, ближе стала к пониманию вещей неярких и невесёлых.
Вот так и бываешь - нагладишь свежую скатерть, салфетки разложишь и... тут же зальёшь гранатовым соком за ужином. Полбеды, когда воском закапаешь, но сок - это уж традиция.
Опять же... практичность. Прибиралась тут "у бабушки" к поминкам, на секунду зависла над столом, где до сих пор лежали пятаки, которыми нам тётушка велела прикрыть ей глаза (хотя понятно, что в морг везут без них; но уж не знаю, как там теперь с Хароном договариваются?). Короче, положила в карман, чтобы расплатиться в автобусе - что с ними ещё делать?.. Филибер меня в таких вещах традиционно не понимает; но я всегда думаю - нет, ну повезло кому-то, а? - никаких забот больше...
У меня, видимо, синдром хронической усталости, который меня подкосил. Каждый год, невзирая на разбитое сердце, я бегала по магазинам, скупая рождественские лимитки всяких яблок в карамели, а теперь не на что, а главное, что не за чем. Вот, до чего рабочий день с половины десятого до восьми доводит. Вернее, незаполненность пауз... кроме вязания. Вязанье - моё спасение, не стану врать.
Вчера были в айс пипл, где новогоднее убранство, синий и серебряный цвет, а я мрачно вспомнила зиму в торговом центре, где пришёл конец моей отнюдь не первой, но тяжёлой любви, а потом, почти сразу, началась другая - лучше б не начиналась. Отматывая жизнь назад, радуюсь, когда чего-то не сложилось - т.к. на поверку чаще выходит - лучше бы и не начинать. Т.е. объективно - масса вещей, которые бы я милостиво опустила, вырезала и стёрла. Пишу тому же Филиберу: - Слушай, как хорошо, что с M не сложилось... это ж не дай бог было бы... и с N - вообще ужас. C K повезло очень - почти не виделись даже. Потом сама уже насторожилась - в итоге, приду к неутешительному выводу, что всё, что не дети, лучше бы никогда не происходило. И любое, что проходит, считаешь неудачным, ненужным и неоправданным (нерентабельным, да...) в итоге. Хотя, конечно, для чего-то оно всё... если бы не надоедало так быстро, может быть.
С другой стороны, для человека, спевшего "Тэдди Беа" около трёхсот шестидесяти раз с 1-го ноября, я сильна духом и терпелива. Не спрашивайте, что за идиотство - проводить одни и те же уроки со всеми. На деле получается, что А.А. поёт все по триста писят раз, дети - два раза в неделю. И не запоминают. Ну да фиг с этим... этот год мне не для работы, видимо, дан. Вернее, только для неё, но внешне. Внутренне я осмысляю прошедшие два с половиной десятка лет и... как-то я мрачна и недовольна, чё уж. При том отюдь не собой, к сожалению. Собой - тоже не всегда, конечно.
В качестве конфетки для тех, кто дочитал: под катом - всё Бенино детство, нежная Лиса и белый какаду Кактус
