Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

black hole

"Сброшены листья с дубов и клёнов в тёмные воды октябрьских рек"

С возрастом начинаю чувствовать себя Элспет МакГилликади. Это герония романа Агаты Кристи "в 16:50 из Пэддингтона". Первый роман А.К., который я прочитала в детстве. Главная героиня делает покупки, сгущаются сумерки, она напилась чаю в станционном буфете и села в поезд. Там её разморило за чтением детектива, а когда она проснулась, то увидела, что параллельно идёт поезд. И она может наблюдать жизнь в освещённых окнах купе. В одном окне, впрочем, мужчина душил женщину. Когда Элспет МакГилликади пришла в себя и рассказала проводнику, то ей, разумеется, не поверили. Сделали запрос на станцию, но... трупа в купе не обнаружили.
И рассудив, что сделала всё, что могла, Элспет измождённо ввалилась к своей подруге Джейн Марпл. Обе выпили бренди, плотно поужинали и... вооружившись картой местности принялись изучать ландшафт - где было удобно сбросить труп с насыпи из окна, где неподалёку расположены какие-нибудь усадьбы.

Короче, совсем я отказалась от маршруток на старости лет, ибо там некуда вытянуть ноги и сидишь на одном месте. А если сесть в дневную электричку, то можно снять и повестить пальто, положить шляпу на диванчик рядом, поставить коробку с пирожными, поставить пакет, снять и убрать рюкзак. А потом сидеть и смотреть в окно, лирически прижавшись к окну виском. И мерно дремать под стук колёс. И даже маску можно снять, если вас пара-тройка человек в вагоне, ибо катаемся при открытых окнах летом, т.к. летом жарко, а сейчас опять жарко, потому что зима и топят.

И как-то даже не хотелось думать о ходе истории, судьбах России и всём том, о чём я обычно в поезде думаю. Ибо серые английские сумерки, побуревшая трава насыпей... и где-то редкие вспышки костров кустов - красных и золотых. И много голых ветвей уже. И пооблетевшее золото берёз. Зато иногда в смешенном лесу эти берёзы кажутся тонкими волшебными светящимися лучами - кто-то просто обмакнул кисточку в гуашь и очень тонко и точно обозначил высоту и стремление помыслов ввысь... и начинаешь мысленно петь старые песни своей юности и Екатерины Ачиловой:

-Я не брала с тебя обещаний,
Страстной мечты прерывая бег,
Но сколько бы ты не прошёл прощаний,
Ты не забудешь меня вовек...

А потом вылезти из поезда и видеть ту Россию, которую обычно показывают в кино - хмурые люди в сером, чёрная ночь (из песни Бернеса), редкие холодные звёзды, пар, поднимающийся из труб на вагонах... та тепло, там загадочно задёрнуты занавески, там на верхних полках видны верблюжьи кусачие одеяла из детства... и на перроне стоят и курят уборщицы, постукивая ножкой об ножку... и краем глаза я вижу колокол на здании вокзала и соблазнительную верёвку, за которую ужасно, ужасно мне хочется всегда дёрнуть, и работников дороги. И зал ожиданий, где скульптура древнегреческой золотистой женщины, которая держит светильник в стиле арт-нуво, и пальмы, и градины-виноградины хрусталей люстр. И любимый зал грушевого (или тёпло-оливкового!) цвета, и всё это проплывает мимо моего левого глаза, а впереди холодный свет прожекторов, сияние чугунных чёрных решёток, поворот и... скучная вокзальная площадь. Магия места кончается. И вот я уже в современной жизни с другим ритмом. Мне трудно поверить, что вокзал когда-то был более современным. Наш иркутский вокзал может быть именно таким - с пальмами, мрамором, неистребимым запахом карболки, с тусклыми фонарями, брусчаткой, медным краем колокола, и чтобы "Иркутскъ" был всюду написан так, как больше ста лет назад...будто хоть где-то ничего не меняется. И так уютно, как в детективах Агаты Кристи, ибо тьма, ночь, сумерки, печально, но в поездах и вокзалах тепло, безопасно и только мерный стук колёс заставляет тебя вспоминать разные строчки... "Нивы сжаты, рощи голы и вообще кругом... конец" - сонно бормочу я и не помню, что там у Есенина. А потом мне только в маршрутке приходит в голову узнать, что там на самом деле...

fall

(no subject)

Иногда я думаю, что это лучшее, что для меня есть в "Сновидениях Ехо". Раньше мне всегда казалось, что только я на свете невменяшка, которая заканчивает любые отношения погромом, метанием тяжёлых предметов, проклятиями, пожалениями "сдохнуть" и прочее. Утешает, что ещё несколько лет и... научусь. Как-то ж на работе я с собой справляюсь, хотя точно помню, что в первый день работы в детском саду пообещала каком-то ребёнку набить морду, - мне было девятнадцать лет, и я была малопригодна к воспитанию и обучению детей. Но все вокруг были добры и терпеливы и... сейчас я слово "нафиг" на уроке не смогу вымолвить. Короче, всему можно научиться. Даже невозможному - становиться другим человеком в определённые часы.
И только с друзьями иногда хватает ума и выдержки как-то промолчать, а проиграть это лишь в голове, но есть прекрасная и понятная Агата, которая умерла:

"В общем, я стоял, прислонившись спиной к зелёной кирпичной стене эпохи правления Клакков, и смотрел, как через пустынный переулок Гвоздей и Грёз медленно едет мой поезд. Гудит паровоз, мигают огни, из трубы летит живописный дым, светятся открытые окна вагонов, оттуда доносится музыка, смех, весёлые голоса, такие живые и достоверные, что я в них почти поверил. И почти обрадовался за Агату – веселится с друзьями, отлично проводит время, больше она не одна.

Хотя, конечно, одна.
<...>

– Даже не вздумай ко мне больше соваться! – крикнула Агата, высунувшись из окна. – Не смей залезать в вагон! Ты мне тут не нужен! Ты трус и дурак! Профукал великую судьбу! Свой единственный шанс! Больше такого не будет! Никогда! Ты теперь человек без судьбы! Не будет в твоей жизни ни смысла, ни радости! Скоро состаришься и сдохнешь в канаве! Совсем, навсегда!

С этими словами она швырнула в меня пустую бутылку. Не знаю, зачем я её поймал. Но об стену потом грохнул с непередаваемым удовольствием. И с изумлением наблюдал, как исчезают, на лету растворяются в воздухе призрачные осколки призрачного стекла. Одно, впрочем, вонзилось мне в щёку и, судя по резкой боли, оказалось не таким уж и призрачным. Хотя тоже исчезло, едва коснувшись земли.

– Ты что, не поедешь со мной? – закричала Агата после того, как мимо меня проплыл последний вагон. – Догоняй, залезай! Пожалуйста! Я так хочу! Я тебя ненавижу! Ну ты и дрянь! Ничего, я знаю, что делать! Найду, кем тебя заменить!

Я молча смотрел вслед удаляющемуся поезду и не чувствовал ничего, кроме саднящей боли в щеке, но она-то как раз была благом. Хорошо, когда есть чему вот так остро, достоверно болеть вместо всего остального. Хоть каждый день себя прямо с утра, за кружечкой камры режь.

– Ну и сердитая у тебя подружка, – сказал чей-то голос прямо над моим ухом.

Я вздрогнул, обернулся. Из окна зелёного дома выглянул старик в лиловом тюрбане, судя по виду, ровесник архитектурного памятника. Он смотрел на меня с доброжелательным интересом и сочувственно качал головой.

– Извините за шум, – сказал я. – Я нечаянно. И даже не то чтобы именно я…

– Да я слышал, что не ты орал, а девчонка, – улыбнулся старик. – Такая буйная юная леди! Даже по голосу понятно, что красотка. И сразу ясно, что по уши влюблена. Моя Ширая, покойница в молодости была такая же – чуть что, сразу скандал. Отличная была девчонка, лучше всех на свете, за всю жизнь ни часу рядом с ней не скучал. Ну ты и счастливчик! Только рожа в крови. Это она тебя так разукрасила?

– Да, спасибо, – невпопад ответил я старику и повернулся, чтобы уйти.

– За что спасибо-то? – удивился тот.

– Не знаю. За что-нибудь. Сами придумайте, – вздохнул я".

Так берегись, Макс Фрай


lily of the valley

(no subject)

Больше десяти лет у меня была мечта - попасть в Советск (Тильзит). Может, даже раньше я об этом мечтать начала, когда в школе рассказывали про Тильзитский мир. Как Наполеон и Александр на реке Неман на каких-то разукрашенных шатрами плотах, значит, встретились и подписали Тильзитский мир, чьих выгод и недостатков я тогда не поняла. Сейчас я не больше понимаю, но вижу, что там есть и королева Луиза, которая решила просить Наполеона смягчить условия, невыгодные для её народа (проигравшего в той войне), и её муж не мог настаивать сильно, и свёкр... а она решила, что вполне может поунижаться в рамках "я бедная больная женщина". Мне очень нравится королева Луиза, ибо она тоже мать нации - как королева Елизавета. И радеет за своих. И, да. Я знаю, что она не любила Пруссию, ибо была из мест с более благодатным и мягким климатом, темпераментом, но важно, что она при всей нелюбви к Наполеону ("самоуверенный негодяй и подлец!") решилась просить. Наполеон потом писал: "старая кокетка, похожая на попугая" - обменялись любезностями. С Александром они, кстати, друг другу понравились издалека, ибо оба были дипломаты и... не так просты, как кажется на первый взгляд.

В Советске я, как все туристы, ходила уткнувшись в телефон: - Так... мне нужен памятник королевы Луизы. Так... нужен театр королевы Луизы. Теперь нужен мост королевы Луизы.
Вокруг ходят редкие мокрые (дождь!) прохожие и бормочут тоже самое. Имя королевы Луизы пережило всех нас. Наполеона, поверьте, там так часто не поминают.
Меня немного разочаровало, что скульптура белого мрамора изображает её этакой мамой Элизабет Беннет. Пожилая матрона в чепце. Это не австрийская прелестная императрица Сисси!.. Но потом я вспомнила, что образ "матери нации" - это политика. И успокоилась. И стала представлять королеву Луизу юной - до рождения семерых детей.
И радоваться, что хожу по тем же камням, которые помнят ещё её маленькие ножки в сафьяновых туфельках.

Попасть в Советск, между прочим, это не в Париж попасть. Во-первых, нужно было прилететь в Калининград, а во-вторых, нужно было два часа ехать на автобусе до Советска и потом ещё два часа - обратно. Короче, ехать и ехать двести км до реки Неман и границы с Литвой. Но сразу скажу, что это не Иркутская область - там не придётся трястись по бездорожью в маршрутке. Тут всюду комфортабельные автобусы, которые ходят с немецкой точностью. Поэтому было время погулять по городу и дважды наведаться в единственный в городе итальянский ресторан с приятными ценами, про который пишет весь Интернет. Поэтому я не поленилась туда сходить дважды.
Мне нужен был дом с рыцарем, лось Густав, мне нужны были удивительные старые дома, старые мостовые и ощущение Родины: я не выросла у моря, но город у реки я хорошо понимаю и чувствую. Если бы я выросла в тех краях, то Советск был бы мой Аустерлиц, мой Ватерлоо, мой Ангарск. Я бы видела сны про Советск, и в этих снах не могла бы вернуться обратно. И сны бы мои переплелись с воспоминаниями раннего детства, ибо мы бы туда ездили на стареньком москвиче с бабушкой и дедушкой. Потом туда бы добавилась беспокойная юность, а потом всё это отшелушилось, и в итоге осталась бы только я, которая и после смерти бы носилась над водами Немана, в виде серебристо-серых облаков:

Collapse )
sleeping

(no subject)

Ехала мимо Молжаниново, Подрезково, Черкизово (там люблю бело-жёлтую каменную церковь!)... В автобусе, где помимо трёх стюардесс, были персонажи сериала "Каменская". Очень разнообразные, как Московская жизнь. Слышу сзади как два мужика в футболках, обтягивающих пузики, говорят: - Деревни эти... Тут ведь немцы были...
-Да-а-а, - тянет другой и философски смотрит на эти ветхие домики с мезонинами... Не нашла фото именно этих - но хоть один каменный, видный, который я всегда тут проезжаю...
Подумала, что в жизни можно ничего не говорить: всё за тебя скажут, мысли твои озвучат... Не только я ведь пялюсь в окно и всякий раз думаю: тут были фашисты, тут - не были. После Монумента - всё чисто.
И всегда в европейской буйной зелени (репейник выше меня порой!) Мне чудятся вражеские каски, в болотах - искорёженные танки, а в кустах - неразорвавшиеся снаряды, на шоссе - мотоциклисты в чёрном. И развидеть я это никогда не смогу. Живу-то я в местах, где таких ужасов не было...
Но всё равно это очень похоже на наше Ново-Ленино, а значит своё - родное:

sleeping

(no subject)

Шла по Застолью Убийскому, а там в детском саду бегали дети - все в цветастых костюмчиках, кепочках и панамках. И неважно, что лето затянуто свинцовыми тучами. Но им просто воспитатель сказала "надели панамки" и... они надели. В целом - с первого раза. А потом она их будет прямо с прогулки раздавать родителям - целеполагание, логистика - всё на уровне.
Потом мне пришлось тридцать минут примерно ехать в трамвае, где были усталые вагоновожатая и кондуктор. Мало того, что они на каждой остановке объявляли, что вагон идёт в парк (табличка тоже была), как именно он идёт, а потом кондуктор просто садился напротив разных персонажей и объяснял, почему они должны надеть маску.
-У меня грязная!
-А у меня оторвалась верёвочка!
-Просто держите у лица. Понимаете, мы не можем нарушать...
-Выпустите меня здесь! - вопит какой-то нетрезвый мужчина и бьёт сумкой в дверь.
-Мужчина, мы не можем выпустить вас на светофоре, в неположенном месте, тут нет остановки.
Мужик взрёвывает от отчаянья, идёт стучать сумкой по сиденьям:
- Как вы меня все задолбали (я смягчаю, разумеется)!..
Кондуктор тем временем переходит к следующей группе людей с целью обилечивания и индивидуальной работы. Да, ещё они в сотый раз объясняют, что идут в парк по Декабрьских Событий. Нет, мы не до Волжской... нет, мы не идём на Депутатскую... но там одна остановка - вы сможете дойти или подождать следующий трамвай. Нет, мы до Пискунова. Нет, мы не идём по Партизанской. Нет, мы не можем остановиться на повороте...
Слушала и с ужасом осознавала, что у меня терпение почти напрочь отсутствует. Ибо взрослые понимают от силы раз на пятый, а ещё там, видимо, постоянно надо проводить какую-то индивидуальную работу. И, нет, нельзя сказать "рты закрыли, делаем как я сказала". Надо как-то... держаться. И платят за это, подозреваю, ещё меньше. Ну, или столько же, но явно не полдня. А ещё взрослые, к сожалению, часто... нетрезвые. Ну, или только под конец дня? И пахнут отнюдь не молоком и печеньем с карамелькой...
it&#39;s raining...

"Ты устанешь меня любить, целоваться и говорить до начала новой зимы - той, что я жду, а ты нет"

Видела на левом берегу лимузин на улице Колхозной. Белый. Медленно и с трудом полз по снеговым подтаявшим ухабам, переползал трамвайные рельсы под лай собак и печной дым.
-Иллюстрация жизни в России, - пробормотала я и не полезла за телефоном в карман, понимая, что пока я сниму варежку, пока разблокирую, пока открою камеру, пока прицелюсь, то даже самый неторопливый лимузин уползёт. Поэтому осталось стоять и напевать песенку Ундервуда:

Маша едет в Голливуд, Паша едет в Голливуд
Даже Фима из Мосфильма тоже едет в Голливуд
Гонят наши городских, Маша басню, Паша стих
Там ведь ни один блокбастер не снимается без них!


Вспоминала, пока сидела на остановке и пялилась по сторонам, как дореволюционные газеты трубили: - Это будет второй Сан-Франциско! Буфетные! Чайные! Закусочные! Это почти клондайк! - предполагали, что Транссиб вдохнёт жизнь в левый берег, что вся жизнь переместится туда, где здание вокзала, где стальные рельсы несут жизнь из Европы в Азию... смешно, что у нас по-прежнему только два направления в жизни: "На Запад" и "на Восток" - в смысле, что вверх и вниз по железной дороге из Иркутска никуда не уедешь. Только два пути у нашего человека здесь.
А Сан-Франциско как-то не получился, но горушки похожие. И трамвайчик так весело на них взлетает и... вниз летит. Увидела остатки разбитых машин, которые эвакуатор подбирает на привокзальной площади и залезла в интернет: да, пару часов назад у трамвая отказали тормоза, и он протаранил девять автомобилей. Это не Сан-Франциско, но движение на левом берегу есть, это несомненно! И сотни тысяч жизней там происходят параллельно моей и мимо, мимо, мимо... будто нас не Ангара разделяет, а государственная и временная граница.

Ехала в трамвае и вспоминала, как ездила так будучи школьницей, студенткой-практиканткой, училкой, двадцатилетней усталой молодой женщиной, у которой трудная бабушка, неудачный и несчастливый роман, дети в том же количестве, что и сейчас, но не было той степени матёрости, когда чётко просчитываешь: сегодня семь уроков, а это значит, что четыре из них я проведу на полную катушку - с потом, кровью, улыбками, танцами и плясками, а три - абы как. На другой день - другой расклад. Но в двадцать с чем-то лет ещё всё впереди и чудится, что найдешь и своё, и своих, и что любовь одна и навсегда, и друзья... "и будет свет и слава, удачный день и вдоволь хлеба, как будто жизнь каченётся вправо", будут непременно замуж, дети и внуки (а и тут облом), и что родители будут ещё долго молодыми, а сейчас оборачиваешься, а у многих уже и в живых нет... И ещё подумала, глядя в двоящееся стекло, что сейчас замерла на мгновение одновременно в разных возрастах, эпохах, а за стеклом проплывают деревянные дома, чьи чешуйки краски на дверях пережили многих любимых людей. И надеюсь, что меня переживут... Хоть какие-то иркутские деревяшки ж должны меня пережить! Иначе - зачем это всё?..

P.S. Контрасты левого и правого берегов: мальчик и собачка - совсем больная, ибо с огромной опухолью, которая уже не даёт ей смотреть, и собачку мотает из стороны в сторону как тот трамвай... и громада и синеватая льдина МТЦ Нового - этот "телевизор" светит и днём и ночью, и знакомые на левом берегу говорят, что видят мой дом круглосуточно - я живу рядом с этим экраном... С этой горы я спускалась пятнадцать лет назад, когда работала тут няней девочки Тони. Иногда я спускалась с Тоней на розовом велосипеде, толкая его перед собой, иногда - с Тоней на руках. Мы доходили до рельсов, которые служили первым "водоразделом". Рельсы отрезали нас от шумной жизни улицы Лермонтова. Но сверху, наверное, смотреть лучше всего, ощущая за спиной реликтовую кайскую рощу, понимая, что ты почти Бог, который смотрит сверху этой горы на город:



Collapse )
American dream

(no subject)

Занесло меня сегодня в ТЦ за пару часов езды по пробкам от моего дома... Давно я никуда не ездила и с ужасом вспомнила, каково это... Хотя можно даже было порой представлять, что автобусы и маршрутки стоят не в пробках, а в лесу, и ледяные ветки ёлок отпечатались на стёклах... Чем дальше от центра - тем больше, милая сердцу и Тэффи, - "мерзость запустения". Только огорчила старушка-нищенка на входе - она совсем плоха, тк уже с трясущейся головой и плохо одета (привет себе через сорок лет!)... И я даже порадовалась за нашу старушку (к каждому ТЦ прилагается старушка), тк она плотненькая ещё, прилично одета, стоит с полудня до половины пятого с перерывами, а потом едет идёт на остановку. Едет домой на трамвае. Нет, я не расспрашивала, где она живёт, но меня веселит, что работаем мы с ней иногда даже синхронно... И она ещё в той здоровой степени маразма, как бабушка моя была в последние годы. Приношу я этой плотненькой чай в стаканчике, и она деловито спрашивает: - С молочком?
Я расхохоталась и порадовалась, что она ещё молодец и держится. Теперь всегда ей приношу ещё стаканчик с молоком отдельно, тк не знаю, где там у нас купить "два в одном".
Ну, а мне сегодня пришлось играть в аэропорт
... с тех пор как аэропорты мира стали неотличимы от торговых центров - это легко:
Collapse )
say in jest

Taking Lisbon's Tram 28 At Night - Like A Roller Coaster - Pure Excitement!

28-ой трамвай - мой самый любимый
И едет по моему (будто я там всю жизнь прожила!) любимому району Лиссабона - Байша-Шиаду до и после парка Эштрелла... Если б в Иркутске вагоновожатые были мужчины, то, наверное, тоже гонялись бы как сумасшедшие...

best beloved

(no subject)

Ох, вспомним мы тебя, унылый город,
На северном печальном берегу,
Где ссыльное безвыходное горе
На каждом повстречается шагу...
А может быть, припомнится иное?
Твоих берез морозных кружева,
Прохладный вечер летом, после зноя,
На улицах росистая трава...
И может быть, еще такая малость
Единственное в городе кино,
Где и для нас порой приоткрывалось
В широкий мир ведущее окно.
Росла, росла из глубины экрана
Сверкающая гранями звезда,
Шли корабли под пеленой тумана,
На нас в упор летели поезда...
И, крепкими прикованы цепями
К чужой и неприветливой земле,
Смотрели мы, как жизнь скользит пред нами,
Сидящими в печальной полумгле.

Анна Книппер-Тимирёва